– Вы абсолютно правы, – понуро говорил Нибелинмус, – зря я не сказал Зейдлицу о кассете. Он бы смог установить виновного. А я лишь напрасно обвинил мисс Чэпмэн. Да еще попросил последить за ней…

– Под каким предлогом? – поинтересовался Шеф.

– Включение в проект «ОК-НО». Сказал, что, возможно, ее придется посвятить, но предварительно необходимо установить за ней наблюдение. Надо будет извиниться перед ней, когда все это закончится…

– Закончится ли?

Нибелинмус пожал плечами.

– Знаете, – сказал он, – я должен вам признаться. Я только сейчас понял, что по-настоящему никогда не верил ни в Энтомолога, ни в галеафов… Я был как врач, который прописывает пациенту одно лекарство за другим, а сам в глубине души верит, что болезнь пройдет сама собой. Так и я – верил, что рано или поздно всему найдется какое-нибудь не-сапиенское объяснение. Вселенная подкидывает нам загадки и какая разница, как их назвать – Энтомологи, галеафы, алеф-измерение… Главное – двигаться вперед. А когда истина будет найдена, про названия никто не вспомнит.

– Излишне спрашивать, – сказал Шеф, – проверял ли ДАГАР Мартина на принадлежность к галеафам. А доктор Трауберг знает о проекте «ОК-НО»?

– Да, он полностью в курсе проекта. Его, разумеется, проверяли.

– Это обнадеживает. Итак, Харриган, Кастен и ныне покойный господин Гриффитс. Возможно, и Мартин из их компании. Но я бы его пока не трогал. Он очень интересный субъект и нельзя позволить ему догадаться, в чем мы его подозреваем.

Нибелинмус его не слушал.

– Муравей, ставший галеафом, – размышлял он, – должен каким-то образом передать информацию Энтомологу. Он должен принести ее к определенному месту. И в определенное время. Алеф-измерение поражает без предупреждения. Муравей становиться галеафом против свое воли, но он обязан знать, куда потом принести собранную информацию. Способ передачи, очевидно, похож на способ внедрения галеафа. Но он и сложнее, потому что Энтомологу необходимо попасть в определенного муравья, а не в любого – как в момент внедрения. А вы как думаете? – он почему-то обратился ко мне.

– Шпионов, как правило, ловят не за сбором информации, а в момент передачи ее заказчику.

Я сказал «шпионов», но довод основывался на моем личном опыте.

Шеф встрепенулся.

– Вы хотите сказать, что под «Передачей» галеаф Гриффитс подразумевал не передачу материального объекта, а передачу информации?

– До того как исчезла шкатулка, я бы ответил утвердительно.

Обдумав этот ответ, Шеф осторожно поинтересовался:

– Доктор, вы уверены, что показания детекторов абсолютно надежны? Существует ли вероятность ошибки в определении мощности ростка, его координат, времени, наконец…

У Нибелинмуса дернулся подбородок.

– Вы всё ищите, за что бы уцепиться…

– А вы всё уходите от ответа. О чем бы они стали передавать информацию? – сменил Шеф тему. – О людях?

– Возможно, и о вас лично, – усмехнувшись, подтвердил физик.

И после этих слов галеафы не стали личными врагами Шефа. Он заметил:

– Со мной лично они не сталкивались.

– Значит о вас, – и Нибелинмус посмотрел на меня.

– Может, пусть идут с миром, – осторожно предположил я. – Меня с детства учили, что сапиенсы обязаны быть добрыми.

– Не забывайте, они убили по меньшей мере трех человек: Милна, Мак-Магга и Стахова.