Это явно было делом человеческих рук. Что еще может гореть на песчаной почве, кроме костра – жаркого большого костра, в который бросают свежую зелень? И дым, мрачными клубами уходивший к ясным небесам, являлся сигналом. Пока Блейд следил за тем, как черная колонна уплывает за корму судна, впереди взметнулась еще одна; сигнал был принят и повторен.

– Трубу! – он протянул руку, и Найла покорно вложила в нее тяжелый медный цилиндр; ее глаза расширились от возбуждения и страха.

Блейд поднес трубу к правому глазу, осматривая пляж. Это оптическое устройство намного превосходило зрительные трубы айденитов; обитатели Калитана недаром считали себя морским народом. Дюны и золотой песок словно прыгнули к самому борту корабля; казалось, до них не больше двухсот ярдов. Он чуть приподнял трубу, и в поле зрения попал клочок зеленой равнины. Сначала под одним, потом под другим деревом ему удалось заметить крошечные дома и человеческие фигурки рядом с ними.

Опустив свой увесистый инструмент, он задумчиво: поглядел на мачты «Катрейи». Фок нес один прямой парус; обычно этого хватало, чтобы обеспечить устойчивое управление судном. Но сумеет ли их немногочисленный экипаж поднять все паруса и справиться с ними? Возможно, решение этой задачи скоро будет означать для них жизнь или смерть; кроме домов и людей, Блейд заметил еще кое‑какие подробности, вызвавшие у него самые мрачные предчувствия.

На пляже и между дюн темнели корпуса лодок. Увы, это не были утлые рыбачьи челны или безобидные неповоротливые баркасы; боевые пироги на тридцать‑сорок гребцов вытягивали к прибою острые хищные носы. Длинные, стремительные, прочные – похоже, выточенные из цельных стволов, – они несли носовой таран и два ряда овальных щитов, закрепленных по бортам, напомнив этим Блейду драккары викингов. Он ни минуты не сомневался, что видит суда, предназначенные для военных походов, погонь и грабежа; что люди, плавающие на них, не погнушаются разбоем, насилием и убийством. Впрочем, другого он не ожидал; медовый месяц с Найлой подходил к концу, запах крови и стали начал щекотать его ноздри.

Самым примечательным, однако, были не столько пироги, сколько щиты и носовые бивни, отливавшие в солнечных лучах красновато‑желтым металлическим блеском. Медная оковка, несомненно! Эти островитяне – отнюдь не примитивное племя. Если они и характером похожи на древних норвежцев, то ни меч, ни фран не заржавеют в ножнах! Невольно мысли Блейда обратились к другой стране и другому народу, тоже напомнившему ему о неистовых скандинавах. Потребовался только один бой, чтобы завоевать их доверие… Сколько же крови придется ему выпустить из этих островитян?

Он окинул взглядом тонкую фигурку Найлы. Нет, вдвоем им не справиться с «Катрейей»! Она может стоять у руля, пока он лазает по мачтам… но чтобы поставить паруса или взять рифы, надо не меньше четырех человек… Причем ‑опытных моряков, под командой хорошего шкипера! Итак, если их начнут догонять, придется драться, иначе его просто снимут с мачты стрелой… Интересно, какую скорость могут развивать эти пироги? Рискнут ли аборигены сунуться на них в Поток?

Пока никто не пытался их преследовать, но дымные столбы возникали на берегу с пугающей регулярностью. К полудню они миновали остров с похожей на трезубец вершиной и пересекли широкий двадцатимильный пролив, отделявшим его от следующего, более пологого и крупного. Не успела «Катрейя» обогнуть длинный серпообразный мыс – загнутый коготь, выпущенный островом в океан, – как к ней ринулся десяток пирог. Однако они не пытались ни догнать каравеллу, ни отрезать ее от океана и прижать к берегу. Ритмично вздымались весла, повинуясь барабану, грохотавшему на головном судне, и пироги мирно скользили в трехстах ярдах за кормой «Катрейи», словно почетный эскорт.

Возможно, это и был почетный эскорт. Разглядывая флотилию преследователей в подзорную трубу, Блейд не заметил у них ни луков, ни копий.