Блейд действительно не шутил. Он собирался сделать убытие своего коллеги из айденской командировки как можно более неприятным и болезненным. Что значили три тычка, которые Хейдж получил в хижине! Так, легкая трепка… Но если он помучается минуту‑другую – как мучился Дж. в теле умирающего Грида, – это станет хотя бы частичным искуплением вины. И в следующий раз Хейдж трижды подумает, прежде чем отправиться в жестокий первобытный мир, в котором может выжить только Ричард Блейд!

Он всадил клинок в живот американцу, и тот сдавленно охнул. Блейд повел кинжал вверх, представляя, как лезвие разрезает стенку желудка; на миг его передернуло от отвращения. Хейдж навалился на него, судорожно глотая воздух, на его губах пузырилась кровавая пена. Жестоко, но справедливо, подумал Блейд; время кинематографических трюков прошло, началась суровая реальность. Ударом кулака он сшиб Хейджа на землю и наклонился над ним. Толпа возбужденных зрителей ревела за его спиной.

– Все, Джек, – сказал он, всматриваясь в полные муки глаза, ‑уходите. Привет Дж. Скажите ему, чтобы дождался меня. Ну, Джек, вперед! Как подобает настоящему техасцу!

Хейдж слабо улыбнулся и в знак согласия прикрыл глаза. Секунд на пять он застыл в полной неподвижности, потом губы его рефлекторно шевельнулись, и Блейд скорее угадал, чем услышал: «Правь, Британия, морями…» Когда его веки вновь поднялись, Блейд понял, что Джек Хейдж завершил свой визит в Айден. Дух его улетел домой, оставив тело, временно послужившее ему пристанищем, в полной власти победителя.

Долгие мгновения он всматривался в тусклые бессмысленные глаза, ожидая, что Канто Рваное Ухо, сайят и великий вождь, займет свое законное место. Этого не случилось; перед ним было лишенное разума существо, и он не мог больше тянуть время, продолжая свой эксперимент.

Резким ударом Блейд перерезал горло этого манекена, потом еще двумя рассек толстую шею и приподнял длинные черные волосы; на левом ухе действительно не было мочки. Он встал. Начинался заключительный акт спектакля. Зрители пока безмолвствовали.

Странник решительными шагами направился ко входу в хижину, швырнул голову Канто на землю, натянул колет и застегнул на талии пояс с мечом. Затем он содрал убор из перьев, тут же водрузив его на собственные растрепанные волосы. Взяв в левую руку фран, а в правую – отсеченную голову, он повернулся к своим новым подданным и поднял этот страшный трофей. Из обрубка шеи капала кровь.

Теперь предстояло сказать тронную речь. Что‑нибудь такое, что поняли бы все и что отбило бы у претендентов охоту связываться с ним. Блейд как раз обдумывал соответствующую моменту серию звуков и угрожающих телодвижений, когда за его спиной послышался шорох. Он оглянулся.

Из‑за тяжелой дверной створки выглядывала Найла, которой полагалось валяться где‑нибудь в углу хижины, оплакивая свой позор. Но, если не считать царапины на щеке, девушка была свежа, как весеннее утро, и ее розово‑смуглое заспанное личико неопровержимо доказывало, что полчаса назад за бревенчатыми стенами разыгралась не драма, а комедия.

– Эльс, что происхо… – звонким голоском начала она.

Зашипев от злости, Блейд плечом втолкнул ее обратно в хижину и мазнул отвратительным обрубком прямо по лицу. Найла вскрикнула, и окровавленная плоть Канто тут же прошлась по ее замшевому охотничьему наряду – от ворота до паха. Быстрым движением франа Блейд надрезал лосины, зацепив нежную кожу бедра. Найла снова закричала – от ужаса и боли. Он довольно кивнул. Сейчас ее маскарадный костюм вполне соответствовал ситуации, да и душевное состояние, пожалуй, тоже.

Он вытолкнул ее вперед, к толпе, и рявкнул так, что стоявшие поблизости в страхе отшатнулись.

– Скажи им, – кричал он на ксамитском, потрясая франом над головой, – скажи этим крысам, что я, Эльс Перерубивший Рукоять, их новый вождь! Тот, кто не трясется за свою печень, сердце и мозги, может подходить – я вышибу все разом!

Окровавленная Найла, всхлипывая после каждого слова, начала переводить.