– …которые скрасили бы твое одиночество. У меня двадцать дочерей ‑или больше, Катра? – лайот бросил взгляд на старшего из принцев, – и я готов отдать тебе трех на выбор. Любых!

– Мерзкий дикарь! – послышался тихий шепот сзади.

– Да, ты получишь трех девушек из моего дома – вместе с вторым белым пером и званием туйса! И еще семерых выберешь сам. Такому великому воину нужно десять жен, никак не меньше!

– Десять развратных девок! – расслышал Блейд.

– Твоя женщина что‑то сказала? – с милостивой улыбкой осведомился Порансо.

– Она восхищается твоей щедростью, владыка, и советует мне не оставлять без внимания эти дары, особенно – твоих дочерей. Не сомневаюсь, они очень красивы.

Блейд почувствовал, как нечто острое – вероятно, шпилька – кольнуло его пониже поясницы, но даже ухом не повел.

– О, да! Они очень красивы, и каждая на голову выше твоей мудрой маленькой женщины. И еще они – очень воспитанные девушки. Они не станут вмешиваться в беседу мужчин и давать советы своему господину.

За спиной Блейда раздался долгий глубокий вздох – Найла пыталась справиться с яростью. Не поворачиваясь, Блейд протянул руку и похлопал ее по круглой коленке.

– Ты прав, владыка, она – мудрая маленькая женщина… но всего лишь женщина. Боюсь, я не смогу последовать ее советам и насладиться твоей щедростью.

Порансо вопросительно приподнял бровь, и Блейд начал декламировать заранее подготовленную речь, сопровождая ее плавными ритмичными жестами, кои свидетельствовали о его глубоком почтении к владыке Гартора.

– У каждого мужчины свои дороги в этом мире, мой господин. Ты правишь обширной страной, храбрым народом – и в том состоит твое предназначение. Твои сыновья водят в походы бойцов, учатся сражаться и побеждать. Магиди ‑о, достойный Магиди молится богам, испрашивая у них милости для всех нас! ‑Блейд закатил глаза, поднял к небесам чашу с вином, отхлебнул глоток и продолжил: – Да, у каждого свои дороги… и у меня – тоже, великий лайот. Я – странник, скиталец, чей путь не завершен, цель – не достигнута, искомое – не найдено. Я проживу в своем новом доме еще целую луну, может, две или три, но рано или поздно снова отправлюсь в плавание. Легко ли будет моим безутешным женам? – Он повернулся и накрыл рукой ладошку Найлы. ‑Нет, уж лучше я оставлю себе эту маленькую женщину, которая так любит давать непрошенные советы.

Ораторское искусство весьма ценилось на Гарторе, и он постарался не ударить в грязь лицом. Лайот в восторге хлопнул себя по коленям и обвел взглядом сыновей.

– Какая речь! Искренняя и мудрая! Хотел бы я, чтоб мои дети умели так говорить! – Он сложил руки лодочкой перед грудью, словно боялся расплескать драгоценные слова Блейда, затем кивнул принцам: – Ну, мои молодые туйсы, что же мы ответим Эльсу‑хайриту?

– Не отпускать! – буркнул угрюмый Катра, детина лет под тридцать с багровым шрамом на левой щеке.

– Отпустить! – заявил Борти, мускулистый веселый парень, выглядевший слегка придурковатым; он с восхищением смотрел на Блейда.

– Отпустить, но с условием, – дополнил Сетрага, третий и самый младший из братьев; на его подвижном живом лице играла неопределенная улыбка.

И Блейд понял, что Порансо не так прост, как ему казалось.

Взгляд лайота остановился на жреце.

– Наверно, – произнес Магиди, одной рукой степенно поглаживая бритый череп, а другой перебирая звенья висевшего на груди ожерелья из костяных пластин, символа своего сана, – стоило бы узнать, куда держит путь благородный сайят. Вдруг его цель лежит на расстоянии вытянутой руки? – он покосился на Блейда, широкая ладонь которого все еще сжимала пальцы Найлы.