И тут из оврага привели согнувшегося, еле волочащего ноги пацана.

Женщина тут же замолчала. А потом как-то безжизненно произнесла:

– Живой.

И, вытирая слезы рукавом, выдала, обращаясь ко мне:

– Спасибо тебе! Пощадил! Молиться за тебя буду!

Этот сумасшедший дом раздражал страшно. Но цели мы своей достигли. Убийство раскрыто. Где спрятан обрез – нам показали. И в тот же день мы отправились в Углеградск, везя с собой толпу арестованных – семью Авдеенко, дьяка и до кучи еще пару кулаков, занимавшихся антисоветской агитацией. Кто-то под расстрел пойдет. Кто-то поедет на выселки. Жестокая справедливость.

Поздним вечером я решил еще разок переговорить с Авдеенко. Пока он еще на нервах, может, удастся выдавить из него какую-то информацию. Его привели в мой кабинет. И он сидел, понурившись, на стуле, сложив в замок руки и смотря куда-то в угол, хотя я уверен, что там не было ничего, заслуживающего его внимания.

Неожиданно он замогильным голосом проговорил:

– Эх, надо было вовремя к Атаману уходить. Припозднился.

– Что ж ты так? – усмехнулся я.

– Да хотел счеты свести… Вот ты думаешь, твоя взяла? Да окстись, изувер. Твоя, балаболки совдеповской, никогда не возьмёт. Скоро Атаман золото-то найдёт. На него ружей да пулеметов для народа у французов купит. И конец тогда твоей власти.

Я аж подался вперед, схватил кулака за плечи:

– Что о золоте знаешь?

– Что оно царское, – с какими-то безумным нотками засмеялся Авдеенко. – И оно вас, кровопийц, с наших краев погонит.

– И кто же тебе такое сказал?

– Да люди говорят. Люди, которых ты, аспид ядовитый, за людей не считаешь! Жди! Скоро попляшешь у Шустова в петле! Готовься!

Я и готовился. Чувствовал, что Атаман вскоре сделает очередной кровавый ход. И, как всегда, там, где не ждали не гадали…

Глава 23

С раскрытием убийства председателя сельсовета мы справились. Но на нас еще висело убийство инженера Синицына, которое сдвигаться упорно отказывалось. Мотив преступления мог быть абсолютно любой, и не наблюдалось ни одного факта, который его хотя бы приоткрывал.

В Углеградск вернулся Ветвитский. И под предлогом «взять что-нибудь почитать» я решил воспользоваться его приглашением и навестить на дому. А там попытаться выудить какую-то информацию по его убитому соратнику.

Было позднее воскресное утро. Я взял под мышку томик Диккенса. Прочитал я эту книгу о страданиях английского простого народа с интересом. И еще сильнее укрепился во мнении, что где буржуи и аристократы, там только горе и нищета народная.

На четвертом этаже бывшего доходного дома Ветвитскому выделили квартиру аж из трех просторных комнат – кабинет, спальная, каморка для прислуги, а также ванная с угольной горелкой. Дом считался весьма престижным, здесь жили представители городских властей и руководство шахтоуправления. При этом второй секретарь горкома ВКП (б) теснился в одной комнате в длинной коммуналке. Одно только проживание здесь считалось признанием крайней полезности жильца для нашего общества и советской экономики.

Принял меня Ветвитский с искренней радостью.

– Ну наконец-то вы посетили меня в моей берлоге, – крепко пожимая мне руку, произнес он.

Облачен инженер был в длинный красный бархатный халат с кисточками. Сейчас в нем уже не просматривался былой задор, как тогда, в его рабочем кабинете, где он вещал мне о перспективах механизации угольных разрезов. Зато вернулись былая вальяжность и старорежимные манеры.

Да, умеет он носить одежду, подбирать запонки, изящно вытаскивать портсигар. Все же было что-то в туманном буржуазном прошлом, чего не остается сейчас – это стиль, шарм и воспитание.