Читальный зал, несмотря на то что разгар рабочего дня, был заполнен людьми. Притом самыми разными. Вон тот, с аккуратной бородкой и в очках – явно из инженеров. А те пацаны – определенно студенты Углеградского горного техникума. А вон парни – явно только из забоя, но книжки листают аккуратно, с уважением. В общем, вопреки сложившемуся мнению, в шахтерских городах народ тянулся не только к непечатному, но и печатному слову. Это Варя правду сказала.

Завбиблиотекой была сухая дама, из бывших дворянок, было ей уже под сорок. Она не растеряла былой чопорности и высокомерной вежливости даже в лихие годы сотрясания социальных основ.

Разговор у нас проходил в маленькой комнатенке с круглым столиком, на котором дымился самовар. Почти все остальное пространство было заставлено шкафами с картотеками.

– Что народ больше берет? – полюбопытствовал я.

– Активисты – политическую литературу. И особенно по научному атэ-э-эизму, – дворянка так и произнесла, растягивая «э», притом с таким видом, будто речь шла о литературе крайне непристойного содержания. – Много студентов техникума – те, конечно, специальную. А по художественной – всякую пустую беллетристику. Вон новая книжонка некоего графа Толстого «Гиперболоид инженера Гарина». Всем она нужна. А на всех гиперболоидов не напасешься.

– Ну, так люди хотят отдохнуть и развлечься, – резонно заметил я.

– Литература не для отдыха, а для работы над собой, – назидательно произнесла завбиблиотекой. – Лев Толстой, Гоголь, Шекспир – это развитие личности. А «Гиперболоиды»… – она презрительно скривилась.

И чего она к «Гиперболоиду инженера Гарина» прицепилась? Читал я этот роман – отличная книга, и даже не очень бульварная.

– Вы слишком строги, – сказал я. – Главное, народ прочувствовал вкус чтения. Даже самые темные элементы. Вон знакомец мой, Хватов, красавчик такой, вроде тоже к вам заглядывает.

Заведующая задумалась на миг, а потом, видимо, вспомнила красивого парня и улыбнулась как-то мечтательно:

– Да, ходит. И это похвально.

– А что читает?

– У него странный выбор. Зачитал до дыр «Энциклопедию народных промыслов».

– О как, – искренне удивился я. – И правда странный выбор. И что, кто-то еще эту энциклопедию берет?

– Мы энциклопедии на руки не выдаем, они только для читальных залов. И на данную книгу желающих не много. С народными промыслами в этих краях дело обстоит неважно.

– Посмотрите все-таки. А лучше дайте мне посмотреть.

Она зыркнула на меня внимательными глазами, понимая, что разговор светский закончен, а разговор деловой начат. И принялась копаться в картотеке.

Вскоре она протянула мне карточки и формуляры. Я их внимательно изучил, делая отметки в толстой записной книжке, которую по заветам старших товарищей всегда таскал с собой.

Итак, что у нас получалось. Хватов уже почти год бывал здесь в среднем раз в неделю или две. Все время брал какие-нибудь легкие журнальчики с картинками и с регулярной периодичностью третий том «Энциклопедии народных промыслов».

А кому еще эти промыслы понадобились? Вот оно, то, что искали! На меня аж какая-то пьянящая волна накатила.