Я махнул отчаянно рукой:

– Согласен. Но вопросы к нам у вышестоящих будут.

– Не будет никаких вопросов, – заверил Раскатов. – Съедят тот расклад, который мы им с солью и перчиком приготовим. Все равно в нем никто не разберется. Да и разбираться не будет. А настоящую ситуацию знаем только мы двое.

– Кто много болтает – врагу помогает. Я-то буду молчать. А Атамана возьмем с его шайкой. Что, если они скажут про шашни с Дятловой и про Первака?

– Приказ есть банду уничтожить. Ну а если плен, то… В общем, это тоже не проблема. Проблема в том, чтобы уговориться нам.

– Уговор дороже денег. По рукам, – усмехнулся я.

– По рукам, – кивнул Раскатов, тут же расслабился, будто сбросил груз с плеч, откинулся на спинке стула. Свет сбоку заиграл на его шрамах, упал на исполосованное его страшной судьбой лицо.

Я тоже почувствовал облегчение. Меня вся эта неприятная история тянула за душу. И страшно было, куда все понесется, когда дело вскроется. А сейчас нет ничего. Кто-то погиб. Кто-то уехал в дальние края. Все прошло, забудьте.

Интересное дело сейчас произошло. Мы с Раскатовым стали фактически соучастниками. И держали друг друга за горло. Зависели друг от друга. А не додумается ли мой начальник подставить нежелательного свидетеля под пули?.. Нет, одернул я себя. При всей моей юношеской наивности было у меня чутье на людей. Дурость иногда проходит с возрастом, а подлость – нет. Она с человеком рождается и провожает его до могилы. А в Раскатове не было подлости. Хоть убей, не ощущал я ее.

Ну что же. Как мне говорили – мы тайная служба. И тайн у нее, в том числе таких, нелицеприятных, гора, надежно сокрытая дремучим лесом. В этой горе просто появился еще один камешек. Может, даже и не такой большой.

Ладно, не было всего этого. Приснилось.

– Ну а как нам теперь Атамана искать? – осведомился я.

– Он сейчас почти без воинства остался. Пыл свой поумерит. Или начнет народ рекрутировать. Тут мы его и поймаем. План по внедрению у меня давно готов, – поведал Раскатов. – Все ждал случая.

– А мне кажется, затаится Шустов. И будет дальше сети плести. Золото это для него – оно все. И он будет до глубокой старости здесь сидеть, но со своего не сойдет.

– Не утихомирится он, – заверил меня начальник. – Хотя бы для порядка шуметь будет.

– Зачем ему это надо, если можно просто тихо искать клад?

– Так ревизия у него. От хозяев. – Раскатов протянул мне совершенно секретную депешу из области.

«По имеющейся оперативной информации, наблюдается активизация агентурных сетей зарубежных разведывательных служб и эмигрантских организаций с целью воспрепятствования историческим процессам коллективизации и индустриализации. Так, в Углеградск должен прибыть эмиссар одной из западных разведок. Цель выезда – активизация террористической деятельности и саботажа на промышленных объектах и на селе в ракурсе противодействия коллективизации, сельхоззаготовкам и созидательной деятельности партийных и советских органов».

– Какой именно разведки? – поинтересовался я.

– Польша, Франция, Англия, Германия, – махнул рукой Раскатов. – Да любой. Все они не против куснуть нас ядовитыми зубами. И наша работа всем им эти зубы периодически прореживать.

– Не Атамана ли едут ревизовать? – спросил я.

– А то как же! – хлопнул по столу кулаком начальник. – Неужели думаешь, что этот бывший прапорщик, обычный белобандит с руками по локоть в крови, сам создал такую агентурную сеть? Вон поляк, которого ты подстрелил в области.