– Здесь нет никакой магии, – повторяет он, опуская голову и проводя губами по моим губам. – Я могу трахать тебя столько раз, сколько мы захотим, столько раз, сколько ты сможешь выдержать, и я не потеряю контроль.

– Ох, – все мое тело натягивается сильнее, чем тетива, а дыхание перехватывает.

– Ох, – он проводит большими пальцами по внутренней стороне моих бедер и смотрит мне в глаза. – Это похоже на то, что тебе интересно?

Я провожу языком по нижней губе, и его руки сгибаются.

– Только если и тебе. Мне кажется… – я сглатываю. – Я просто не хочу толкать тебя на то, что может заставить тебя чувствовать себя некомфортно.

Он берет мою руку и обхватывает ее по всей длине своего твердого члена.

– Кажется, что мне некомфортно?

Я рефлекторно сжимаю руку, и он стонет во все горло, его глаза закрываются. У меня все сжимается от того, какой он горячий, толстый, идеальный.

– Черт, Вайолет, еще раз так сделаешь, и все закончится в считанные минуты , – когда он открывает глаза, в них появляется нотка отчаяния, и он шипит сквозь зубы, отводя мою руку от своего тела. – Я сдерживался только ради тебя, а не ради себя, поверь мне. Я хочу тебя с того момента, как просыпаюсь, и до того момента, как засыпаю. Я вижу сны о тебе.

Мои губы расходятся, и в груди разливается тепло.

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, – он обхватывает мои колени. – И здесь у меня нет моих гребаных способностей. Не пойми меня неправильно, есть часть этого, которой я очень даже не согласен…

Мой желудок опускается. Часть Вэйнителя.

– Но ни теней, – продолжает он, – ни намерений, ни малой магии? Я даже не могу создать звуковой щит, чтобы никто в этом доме не слышал, как ты звучишь, когда кончаешь, и это кажется… – его челюсть сжимается.

– Я знаю, – шепчу я, проводя тыльной стороной ладони по его щетине. Без этого постоянного потока энергии под моей кожей я чувствую себя… менее целостной.

– И я не могу поговорить со Сгаэль, – добавляет он. – Я даже не могу почувствовать тебя , и это меня убивает. Но в обмен на все это дерьмо? – его покрытая шрамами бровь приподнимается. – Я получаю возможность заниматься своим любимым делом на свете – трахать тебя. Теперь у меня есть около шести недель, чтобы наверстать упущенное, и, любовь моя, мы теряем время.

Я сцепляю руки над собой и улыбаюсь, когда его глаза темнеют при взгляде на мое тела.

– Ну, если ты настаиваешь.

Медленная улыбка искривляет его рот, и он раздвигает мои колени шире.

– Я настаиваю.

Мой смех резко переходит в стон, когда он опускается на колени и накрывает меня своим ртом.

Ох. Черт.

Он не дразнится и не играет – нет, он сразу же проводит языком по моему клитору и погружает в меня два пальца.

– Черт, как же я соскучился по твоему вкусу.

– Ксейден! – удовольствие проносится по мне, как электрический ток, гудит в венах и опускается в желудок. Я закрываю рот рукой, чтобы поймать свой следующий стон, когда он начинает двигать этими исключительно талантливыми пальцами, его язык работает в ритме, играя на моем теле, как на инструменте, созданном только для него.

Напряжение накапливается, и все, что я могу сделать, – это оставаться в вертикальном положении, держать равновесие одной рукой и подавлять стоны другой. Я вздрагиваю, мое тело шатается, и Ксейден тянется к моему рту.

Я притягиваю его руку к своим губам и крепко целую его ладонь, а мои бедра начинают двигаться на его лице и другой руке, в погоне за удовольствием, которое я чувствую приближающимся с каждым движением его пальцев и языка.

Но я хочу большего.