Я вдыхаю полной грудью, потом еще раз, и мир возвращается к нормальной скорости. Гнев сковывает мой позвоночник, и я отсекаю ту часть себя, которая плачет по Трегеру и Силе, оставляя лишь оружие, которое выковал из меня Басгиат. Но ситуация требует не моего клинка.

Сражаться было бы слишком просто. Убить их всех за то, что они сделали, было бы достойным наказанием.

Неумолимое солнце бьет в глаза, когда я вырываюсь из рук Ксейдена и медленно поворачиваюсь к толпе. Я смотрю мимо Аарика и его сжатых, кровоточащих кулаков, мимо Гаррика, который возвращается в строй возле ведра, и вижу, что Мира смотрит на меня. Ее глаза говорят то, что не может сказать ее рот.

Разберись с этим. Даже когда она обхватывает Марен, удерживая летунью в вертикальном положении, она никогда не была так похожа на нашу мать.

А наша мать умерла, чтобы у нас был шанс сразиться в этой войне. Если мы потерпим неудачу здесь, мы потеряем армию, которую они предлагают. Если я потерплю неудачу, мы потеряем еще одного товарища по отряду, еще одного однокурсника просто так.

Кивнув, я расправляю плечи и поворачиваюсь лицом к Каликсте, обнаружив лучника у нее под боком.

Я делаю два шага к телу Трегера и встречаюсь взглядом с человеком, который лишил жизни его и Силу. Тяжесть молчаливых взглядов толпы лишь закаляет мою решимость, и я поднимаю подбородок, склоняя голову.

И изгоняя еще одну частичку своей человечности.

– Спасибо.

Да чтоб они все подохли.

•••

Восемь часов спустя Мира, Ксейден, Аарик и я возвращаемся на залитое лунным светом поле, где остатки нашего отряда ждут с телами Трегера и Силы. На трибунах все еще сидит немногочисленная группа зрителей, которые пьют и празднуют.

При моем приближении Тэйрн открывает один золотой глаз, потом закрывает его и засыпает, положив голову Сгаэль на спину. Андарна лежит в отключке достаточно близко, чтобы чувствовать себя в безопасности, но на расстоянии длины крыла дальше, чем когда она была маленькой.

Все грифоны и драконы, кроме Кэт, спят, а красный щелкает хвостом, словно напоминая всем зрителям, затаившимся на трибунах, что он на страже. Я не могу винить их за усталость. Они практически без перерыва летели из Уннбриэля, а сегодня носились над этим островом в поисках рода Андарны, пока мы вели переговоры.

И иридов здесь нет. Их нет нигде . Огонь горит у меня в животе, и впервые я позволяю себе задуматься о том, что случится, если мы их не найдем. Андарна будет разбита. Мельгрен будет в ярости. Аэтос бросит нас всех в камеру за неисполнение долга.

Мы можем проиграть войну темным колдунами.

Я не хочу этого допустить.

– По крайней мере, мы уже с врагом, – ворчит Тэйрн.

– Засыпай.

Ксейден не враг. Он заразился от него.

Мы видим, что Кэт сидит у бока Киры, ее голова лежит на плече Марен, а остальные крутятся рядом. Взгляды всех обращены в нашу сторону, когда мы присоединяемся к ним.

– Все готово? – спрашивает Дрейк.

– Готово, – отвечает Мира. – Аарик согласился на условия, которые, как ни странно, были благоприятны для нас. Они пришлют передовой отряд в ближайшие пару месяцев, а остальные войска – когда мы будем готовы принять все сорок тысяч.

Дрейк кивает и смотрит в сторону Кэт.

– Мы сможем укомплектовать тысячи арбалетчиков, чтобы загнать виверн на землю для ожидающей пехоты, увеличить количество патрулей…

– Я поняла, – перебивает Кэт, не поднимая взгляда.

Она лучше меня, потому что я не поняла.

– Вы все поели? – спрашиваю я Ридока.

Он кивает.

– Они приносили нам еду и предлагали ночлег в городе, но… – его взгляд устремляется влево, туда, где лежат Сила и Трегер.