Когда наступает ночь и в океане видны лишь отблески луны, страх сковывает мой живот. Если мы ошиблись, драконы смогут развернуться и улететь на Зенхиллну, но грифоны не доберутся.

Есть все шансы, что, решив похоронить Трегера и Силу на мелком островке, мы похороним и остальных, если только они не согласятся на то, чтобы их несли.

К середине ночи я уже готова сдаться и отдать приказ о возвращении, когда Тэйрн обнаруживает сушу.

Спасибо, Амари.

Не уверена, что когда-нибудь снова буду молиться Зинхалу.

Осмотр крошечного островка и его единственного пологого пика занимает около десяти минут, и, убедившись, что он необитаем, мы высаживаемся на северном пляже, ширина которого почти равна размаху крыльев Тэйрна.

Может быть, это обман лунного света, но я уверена, что песок черный.

По телу пробегают мурашки, а энергия трещит по коже с вдвое меньшей интенсивностью, чем в Наварре.

Мы нашли магию. И даже больше, чем на Зенхиллне.

Группа находит свежую воду в ближайшем ручье, протекающем через пляж, чтобы обеспечить отряд водой, а затем быстро собирает дрова на опушке джунглей.

Пот стекает по моей шее, пока мы тащим ветку за веткой на высокую точку широкого пляжа, на полпути между линией прилива и лесом позади нас.

Как только костер сложен, мы встаем плечом к плечу, спиной к джунглям, когда Аотром опускает голову и поджигает дрова. Огонь освещает ночь, и тепло омывает мое лицо.

Плечи Марен вздрагивают, а Кэт обнимает лучшую подругу, глядя в пламя.

Мое горло сжимается от боли на их лицах, и Ксейден переплетает наши пальцы.

– Силарейн и Трегер Карис, – говорит Дрейк слева, его голос возвышается над ревом яркого огня и грохотом океанских волн за ним. – С честью, любовью и благодарностью мы отдаем ваши души Малеку.

И вот все сделано.

Мы разбиваем лагерь недалеко от ручья, и летуны по очереди сторожат костер всю ночь. К утру пламя поднимается не выше нескольких дюймов.

У ручья мы с Ридоком наполняем бурдюки водой, а когда мы возвращаемся в лагерь, то застаем остальных за мрачным разговором.

– Мне кажется, мы сбились с курса, – говорит Дрейк, пытаясь одной рукой держать карту, а другой – котенка. Бумага была сложена столько раз, что в углах образовались дыры.

– Дай мне это, – к моему удивлению, Мира берет котенка, а не карту, прижимая его к груди одной рукой.

– Ее зовут Брокколи, а не это , – бормочет он.

Она смотрит на него так, будто у него выросли усы.

– Ты назвал котенка Брокколи ?

– Никто не хочет брокколи, но они полезны, так что, по-моему, подходит, – он пожимает плечами. – Это явно остатки старого вулкана, – он указывает жестом на пик высоко над нами, – и первый маркер для любого подобного образования находится здесь, – его палец проводит по детальному изображению небольшого архипелага на северо-востоке от малых островов.

Я начинаю сравнивать ориентиры.

– Мы не залетали так далеко, – замечает Ксейден, складывая руки на груди и изучая карту.

– А почему не Морковка? – спрашивает Мира, почесывая под подбородком котенка. – Она же оранжевая.

– Просто чтобы расстроить тебя, Сорренгейл, – отвечает Дрейк, поднимая взгляд от карты.

Она усмехается.

– Я бы предположила, что мы находимся где-то здесь, – Мира указывает на область открытого океана дальше к югу, – а карта просто не показывает этого. Мы не посылали картографов так далеко.

– Я вижу еще один островок с края, – Аарик кивает в сторону пляжа. – Молвик может различить два за ним.

– Тэйрн? – спрашиваю я по нашей единой связи, давая Андарне поспать. Она совершенно измотана, и ее крыло дрожало сильнее обычного во время полета сюда.