– С тобой все в порядке? – шепчу я. – Здесь есть магия, и нет никаких чар.

– Это… – он гримасничает. – Это заманчиво, и я даже не нуждаюсь в ней. Но я чувствую силу под своими ногами, и хотя я могу использовать ее достаточно, чтобы сделать это… – шепот черной тени вьется по моей ноге, огибает торс и ласкает лицо. – Трудно представить, что я мог бы сделать, если бы просто… – он сглатывает, и я крепче сжимаю его запястье. – Но я не буду.

– Нет, если только что-то не спровоцирует тебя, – по пятам удаляющейся тени скачет беспокойство, скользя по моему телу и оставляя за собой мурашки. – Это еще одна причина, по которой я послала тебя с Гарриком.

Ксейден напрягается.

– На случай, если я буду транслировать?

Я качаю головой.

– Чтобы ты этого не сделал. В последний раз ты это сделала из-за меня. Я – триггер.

Он вздрагивает.

– Ты не триггер. Ты – единственное, что я не могу потерять. Защищать тебя всегда было инстинктом, но теперь это… неконтролируемо.

– Я знаю, – я изучаю заживающий порез на его руке, затем поднимаю его руку и целую центр ладони. – Вот почему ты летишь с Гарриком. У него тоже есть сыворотка.

– Хорошо, – он обхватывает меня за талию. – Я серьезен, когда говорю, что моя душа принадлежит тебе. Ты – единственная, с кем я чувствую себя полностью собой. Ты не триггер, – повторяет он, затем крадет еще один поцелуй и уходит. – Увидимся вечером.

– Сегодня вечером, – говорю я ему вслед. – Я люблю тебя.

В ответ тепло заливает связь.

Команды стартуют, и Тэйрн топает по пляжу ко мне с сузившимися глазами.

– Не начинай, – я качаю головой, наблюдая, как Аотром проносится мимо Тэйрна к воде, где заходит почти по лодыжки, и бежит, подтянув крылья. – Она вернется сегодня вечером.

– Я скажу то же самое, когда ты неделями не сможешь общаться со своей парой, а потом лишишься ее не по своей воле, – ворчит он, уходя в лес. Качающиеся деревья отмечают его уход.

– Люди не спариваются! – кричу я ему вслед.

– Еще один признак вашей неполноценности, – вдалеке трещит дерево.

– Зануда, – бормочу я, подходя к Ридоку, стоящему у кромки воды, где волны не достают до его ботинок.

– Я все слышал.

Аотром замирает в десяти футах от Ридока, тыкается мордой в мелководье и создает волну, которая вздымается на берег и перехлестывает через голени Ридока.

– Почему ты такой козел? – Ридок разводит руки в стороны. – Я взял с собой всего одну пару сапог…

Я останавливаюсь перед тем местом, где Андарна спит на ветке дерева. Черта с два я приближусь к воде. Не сегодня, когда Ксейден уже обмотал мне ребра.

Аотром поднимает голову и сквозь зубы выплескивает воду, полностью промочив Ридока от кончиков волос до носков сапог.

Ужас . Я скрещиваю ноги и сажусь, упираясь спиной в плечо Андарны.

– Нечестно! – Ридок вытирает капли с глаз, когда Аотром выходит из воды на берег и исчезает в лесу. – Я все равно побеждаю. Это не считается! – кричит он вслед своему дракону. Пауза, и он кричит: – Потому что мы на задании!

Он качает головой и идет ко мне, его сапоги хлюпают при каждом шаге.

– Хочу ли я знать?

– Он возвращает мне, потому что я выиграл последний раунд, – он ухмыляется. – Я купил столько зудящего порошка, что хватило бы на ведро, и капнул его между чешуйками на шее сразу после летных маневров несколько недель назад. Ему пришлось погрузить все тело в реку, чтобы все в Долине не догадались, что я его достал.

– Странные вы ребята, – мне вдруг стало очень приятно, что я связалась с ворчливым стариком, хотя я не могу сказать, какой будет Андарна через двадцать лет.