К моему полному и окончательному шоку все шесть драконов делают шаг назад.

– Спасибо, – говорит Андарна.

– Вы говорите на нашем языке? – спрашиваю я иридов.

– Мы владеем магией, – отвечает самец, как будто это самая очевидная причина в мире.

– Они просто зауважали твоё личное пространство? – шепчет Ридок, затем закрывает уши руками и вздрагивает. – Что это было?

– Невежливо говорить так, будто мы тебя не слышим, – говорит самка справа.

Глаза Ридока расширяются.

– Еще более оскорбительно поднимать на нас клинок, – язвительный голос школьной учительницы доносится слева.

– Я вас не знаю, и я не позволю вам причинить ей вред, – я бросаю взгляд на того, чья чешуя мерцает зеленым.

– И ты считаешь, что кинжала достаточно, – её ноздри вспыхивают. – Думаю, ты прав, Дасин. Человеческой женщине не хватает ума.

Грубо. Но в первой части она права. Я убираю кинжал в ножны.

– Ты ирид, – самец перед нами меняет тему разговора, его огромная голова наклоняется, когда он изучает Андарну.

Ее чешуя меняется с черного на зеленый цвет джунглей, затем переходит в голубой, отражая небо, как и самец.

– Я – ирид.

– Ни хрена себе, – говорит Ридок. – Это была Андарна?

– Думаю, когда они издают этот свистящий звук, он связывает тебя с иридами, – бормочу я.

– И все же ты выбрала черный цвет для отдыха? – спрашивает самка справа Андарну.

– Это приемлемо в моем до… – на тяжело выдыхает. – В Наварре.

Тот, что по диагонали слева от меня, поднимает голову.

– Она – критерий.

Остальные пятеро вздрагивают и отступают назад.

– Это хорошо? – Ридок подает знак.

– Не знаю, – отвечаю я, мое сердцебиение слегка ослабевает, когда они дают нам немного больше пространства.

Взмахи крыльев наполняет воздух, и головы иридов поднимаются к небу, когда на нас опускается тьма. Тэйрн тяжело приземляется, сотрясая землю подобно грому, его задние когти впиваются в песок слева от Ридока и справа от Андарны.

Мое сердце замирает, и я не могу решить, испытываю ли я большее облегчение от того, что он прибыл, или все больший ужас от мысли, что могу потерять их обоих, если ириды нападут.

Драконы не слишком предсказуемы, а о тех, что перед нами, я ничего не знаю.

– Мой человек, – предупреждает Тэйрн, взмахивая хвостом. Позади нас трещат и ломаются деревья, когда он щелкает зубами на иридов. По крайней мере, мне так кажется, но я вижу только его подбрюшье и лапы иридов.

– Нет! – Андарна выкарабкивается из-под него и поворачивается, словно глядя ему в глаза. – Они не причинят ей вреда. Они – моя семья, – она поворачивается кругом. – Она и мой человек тоже.

Мой желудок скручивается. Может, они и ее семья, но она их не знает, и есть все шансы, что они убьют нас всех. Мы были так заняты, пытаясь найти их, что не задумывались о том, что произойдет, когда мы это сделаем.

– Неужели люди так редки в Наварре, что вам приходится делиться? – огрызается самка слева.

– Разве у вас там нет еще одного? – спрашивает другой голос.

Что-то капает слева, и мой взгляд перескакивает на улыбающегося Ридока.

Аотром ползет вперед рядом с боком Тэйрна, слюна капает с его обнаженных клыков, когда он выходит из-под деревьев. Он низко рычит, предупреждая, и мне не нужно это переводить.

Мой .

– Мы не интересуемся людьми, – заявляет самец. – И ни с кем из вас не ссоримся. Мы пришли только для того, чтобы поговорить с иридом.