– Мира! – Бреннан делает жест в мою сторону.

Ее изумленный взгляд устремляется в мою сторону, и она вздрагивает.

– Вайолет, – шепчет она, качая головой. – Я не хотела, чтобы ты… Мне жаль.

– Превращусь в кого? – требую я. На ум приходит только одно превращение.

Она смотрит на Ксейдена.

– Не хочешь оставить нас на секунду?

– Останься, – я прижимаюсь к нему, пока мои мысли кружатся в голове.

– Нет, – отвечает он Мире.

– Превращусь в вэйнителя? – догадываюсь я.

Мира сжимает губы в плотную линию.

– В наших храмах ты не найдешь никаких записей, – медленно говорю я, чувствуя, как тяжесть оседает в груди.

– Потому что они никогда не пытались посвятить тебя, – уверяет меня Бреннан, глядя на сестру.

– Они пытались, – я вяло киваю. – Просто это было не здесь. Должно быть, они отвезли меня в Уннбриэль. Это объясняет, почему, по-твоему, у меня так выросли волосы, и что за дикие вещи говорила мне та жрица, прежде чем разрезать мне руку.

– Нет, – Бреннан кладет руки на бедра. – Папа считал тебя идеальной, и он говорил, что родители посвящали своих младенцев в слуги какого-то божества, когда думали, что прикосновение бога поможет ребенку… – он быстро закрывает рот.

Мой живот сжимается.

– Они пытались исправить меня, отдав Данн?

– Без шансов. Мама никогда не была приверженкой храмов, – возражает Бреннан. – А ты никогда не нуждалась в исправлении.

Я не уверена, что когда-нибудь прощу его за то, что он с ней сделал.

О боги. Они никогда не видели драконов, пока не прибыл наш отряд.

– Не мама забрала меня, – у меня щиплет глаза от неожиданного предательства. – Это сделал папа, – ужасающий смех вырывается из моего горла. – Вот почему он рассказал тебе эту маленькую часть истории, Бреннан. На случай, если тебе понадобится собрать все воедино. Вот почему он послал меня туда за этими книгами, – я смотрю на Миру. – Не думаю, что кто-то из нас знал своих родителей, – я моргаю. – Так вот почему ты так отдалилась в последнее время? Почему ты постоянно смотришь на меня так, будто у меня скоро вырастут рога? Потому что думаешь, что я в любую секунду превращусь?

– Нет. Да. Может быть. Я не знаю, – она движется ко мне, но Бреннан преграждает ей путь.

– Что она сказала? – Бреннан спрашивает Миру. – Какие именно слова сказала жрица?

Мира крутит браслет, затем смотрит мне прямо в глаза.

– Она сказала, что сердце, которое бьется для тебя – или внутри тебя, – будет совершать неправильные поступки по правильной причине, потянется к невыразимой силе и станет темным.

Мои губы подрагивают.

– Внутри нее или для нее? – спрашивает Бреннан.

– Разве это не одно и то же? – Мира бросает вызов. – Вайолет рискует превратиться, а с такой силой, как у нее…

– Остановись, – говорит Ксейден, и я поворачиваю голову в его сторону. – Дело не в Вайолет. А во мне.

– Нет! – кричу я, сжимая узы, и страх охватывает меня так сильно, что у меня голова идет кругом.

– Мое сердце бьется для нее, – говорит он Мире, не дрогнув. – Я потянулся к невыразимой силе. Я обратился. Я – темный колдун, о котором она предупреждала твоего отца, а не Вайолет. Перестань относиться к ней как к помехе. Проблема уже во мне.

О, черт .

Мира переводит взгляд на него, потом на меня.

– Он не серьезно.

– Серьезно, – признаюсь я, мой голос едва слышно шепчет. – Благодаря ему мы выжили в Басгиате.