Квинн заправляет свои белокурые локоны за уши, а затем тянется к моему диску.

– Не помню, чтобы раньше ты так плохо справлялась. Что изменилось?

– Я всегда использовала силу Андарны, – тихо признаюсь я. – Сила Тэйрна слишком всеобъемлющая, она ломает податливые нити.

– Звучит верно. Мельгрен же не бегает вокруг, закаляя руны силой Кодага, – она откладывает диск. – Может, тебе нужно поработать с этим. По-настоящему защелкнуть углы, а не сгибать. Не надо уговаривать ее принять нужную форму – попробуй действовать более настойчиво. Даже агрессивно. Делай грубые движения, когда отламываешь края, сильно тяни, когда завязываешь узлы, – она имитирует движения.

– Жестче. Грубее. Я могу это сделать, – я киваю, затем тянусь к своему Архиву и выдергиваю прядь силы Тэйрна.

– Уверен, что сможешь, учитывая, с кем ты спишь, – поддразнивает Ридок.

Я закатываю глаза и делаю так, как посоветовала Квинн: придаю силе форму и завязываю узлы с почти жестоким усилием. Когда я закаляю руну в диск, она не идеальна, но и не самая плохая.

– Спасибо.

– Без проблем, – она ухмыляется, а затем скользит обратно к Имоджен. – Они будут безнадежно потеряны, когда мы оставим их в июле.

– Будут? – усмехается Имоджен.

Когда профессор Трисса переходит на нашу сторону круга, она одобряюще кивает Имоджен, потом Квинн, а затем делает паузу над моим диском.

– В крайнем случае сойдет.

Это самая высокая оценка, которую она дала мне за все время здесь.

Час спустя Феликс подходит с другой стороны поля, его летная куртка перекинута через руку.

У меня замирает желудок. Использовать нити силы Тэйрна – это одно, а владеть – совсем другое.

– Идём, – говорит он мне, указывая на поле. – Трисса, она будет у меня до конца дня.

О радость. Я поднимаюсь на ноги и отряхивая траву.

– Феликс, ты думаешь, сейчас самое время подтолкнуть ее? – спрашивает Трисса, обращаясь к тому самому вопросу, о котором все думают, но никто не осмеливается его задать.

– Я думаю, сейчас лучше, чем на поле боя, – отвечает он, уже уходя. – Пойдем, Сорренгейл, – добавляет он. – Может, ты и потеряла своего маленького ирида, но у тебя все еще есть Тэйрн.

– Я придержу твои диски, – заверяет Ри.

– Спасибо, – я беру свою летную куртку и рюкзак, затем догоняю Феликса. – Я не теряла ее. Она ушла, – не знаю почему, но формулировка имеет значение.

– Тем более надо тренироваться, – он направляется к своему красному мечехвосту. – Если ириды не придут нас спасать, то лучше быть готовыми. Не хватало только, чтобы появился еще один Джек Барлоу, и они не просто приблизятся к Дрейтусу – вэйнители будет у нашей входной двери.

Верно. Чары защищают нас, но они не безупречны. И я должна перестать искать чудеса. Леотан зажег камень. Теперь все, что я могу контролировать – это себя.

– Я не собираюсь опекать тебя, как других, когда война постучится к нам в дверь. Все эти тренировки не имеют значения, если ты не можешь выполнять приказы, – читает он нотации. – Твоя неспособность сделать это во время атаки едва не стоила жизни мирным жителям, когда тела виверн пробились сквозь стены, – он разочарованно хмурит брови. – С командиром твоего отряда уже поговорили. Ты правильно поступила, что вступила в бой дальше от крепостных стен, но тебе следовало немедленно вернуться на свой пост и перехватить виверн, а не рисковать своими жизнями в храме.

– Под угрозой были мирные жители, – мой позвоночник напрягается.

Он делает паузу.

– А ты не задумывалась о том, что если бы тебя там не было, то не было бы и угрозы?

Я моргаю, когда горло сжимается.