Он делает паузу.

– А ты не задумывалась о том, что если бы тебя там не было, то не было бы и угрозы?

Я моргаю, когда горло сжимается.

– Потому что она охотится на меня.

Он кивает, затем идет к нашим драконам, оставляя меня бежать за ним.

– Твоему отряду нужно научиться соблюдать некоторые границы. Ты не просто кадет, и они должны понять, что не могут бегать за тобой, когда ты совершаешь ошибки, будь то здесь или на островах. Если бы ты не рисковала, а Риорсон не оставил свой пост ради тебя, мы бы проиграли, если бы ирид не зажёг камень чар.

Чувство вины скручивается у меня в животе.

– Я понимаю.

– Хорошо. Есть что-нибудь новое о молниях за стенами? – спрашивает Феликс.

– Я расщепила молнию на две, – я поднимаю подбородок, а впереди нас стоит Тэйрн. Рана на его бедре зарубцевалась и заживает со скоростью, которой я завидую. – И не в облаке. С неба.

Его серебристые брови поднимаются.

– Но ты попала в цель?

Я киваю.

– В обе.

– Хорошо, – удовлетворенная улыбка кривит его рот. – А теперь покажи мне.

К тому времени, когда я вечером возвращаюсь в Дом Риорсонов, мои руки словно мертвый груз, я пропотела до нитки, а правая рука покрылась волдырями.

Но я могу заклинать молнии.

И я делаю это на следующий день, и на следующий.

– Ты сразу переходишь от постельного режима к перегоранию, – бормочет Бреннан, закончив в третий раз за три дня разминать мышцы моей руки. – Неужели ты не можешь выбрать золотую середину? – его голос эхом отдается в пустом зале Ассамблеи.

Почти все офицеры из Аретии были размещены на аванпостах, включая членов Ассамблеи. Если бы Бреннан не был нужен, чтобы управлять этим местом, когда Ксейден не здесь, он бы тоже улетел.

– Видимо, нет, – я поднимаю руку с конца длинного стола и сгибаю пальцы. – Спасибо.

– Я должен позволить целителям позаботиться о тебе и посмотреть, как быстро ты побежишь делать это снова, – он потирает переносицу и откидывается в кресле.

– Ты можешь, – я опускаю рукав своей униформы. – Но завтра я снова окажусь там. Я и так уже взяла слишком много отгулов, – Теофания не собирается сдаваться только потому, что в Аретии действуют чары.

– Если бы я мог вынести твои страдания, я бы серьезно подумал над этим, – он опускает руку. – Что ты собираешься делать, когда вернешься в Басгиат? Я не могу летать по восемнадцать часов каждый раз, когда ты переутомляешься.

– У меня еще почти неделя, чтобы это выяснить, – я морщу лоб. – Как ты думаешь, мы полетим, если Таури не подтвердит, что не сожжет это место дотла, как шесть лет назад? – все большая часть меня не прочь остаться.

Мне нравится спать рядом с Ксейденом по ночам и просыпаться утром от ощущения его рта на моей коже. Мне нравится, что у нас здесь все просто, и очень нравится, что генерал Аэтос не таится за каждым углом, выискивая причину, чтобы сделать нас несчастными. Но больше всего мне нравится, что в последние несколько дней Ксейден стал больше похож на себя. Он все еще ледяной, но от него так и веет спокойствием и целеустремленностью, и впервые я не просто мечтаю о нашем будущем здесь.

Я вижу его.

– Сдерживание отряда кадетов Басгиата усложнит… – начинает отвечать Бреннан.

– Ты мудак, – Боди вбегает в комнату, разрывая пуговицы своей летной куртки.

– Это не новая информация, – отвечает ему Ксейден, срывая с головы летные очки и прожигая кузена таким взглядом, которого я бы не пожелала своему злейшему врагу. Его волосы взъерошенный ветром, а мечи пристегнуты к спине, но я не вижу крови – не то чтобы он полностью повернулся в мою сторону в противоположном конце комнаты.