– Я у Стива. Вчера мы заболтались допоздна. Сегодня я собираюсь в «Вайкики Вотерс». Нужно еще поработать с подарочными комплектами. А как там дела в Сан‑Франциско?

– Это деловая поездка. Бизнес есть бизнес, сама знаешь. Дела, дела... дел по горло. Вот потому‑то я и купил дом на Гавайях, чтобы время от времени выбираться сюда и заниматься дизайном.

– Знаю, Клод, знаю.

– Ты знаешь, я знаю, мы знаем... Пока мы тут с тобой болтаем, я пришел к выводу, что ты еще не читала утренние газеты.

– Ты это о чем?

– Я только что разговаривал с Аароном. Он сейчас в доме. Аарон сказал мне, что сегодня утром напечатали о какой‑то утопленнице, а особенное внимание уделили королевскому ожерелью, которое было у нее на шее. Надеюсь, это не значит, что люди перепугаются до смерти и откажутся носить мои платья, потому что на них нарисованы эти бесподобные ожерелья?

– Этого не случится, Клоди, – успокоила его Джаззи. – Вчера вечером мне позвонил председатель попечительского комитета. Он сказал, что благодаря этой истории билеты на бал разошлись как горячие пирожки.

– Правда?

– Честное слово.

– А что еще ты вложила в подарочный комплект? – недовольно пробурчал он.

– Да так, всякую дребедень, чтобы на ее фоне твои вещи смотрелись как нечто особенное.

– Какую еще дребедень?

– Брелок, украшенный малюсенькой пластмассовой пальмочкой, кусок мыла в форме ананаса, которое отдает аммиаком, и пакетик орешков макадамия, от которых у наших гостей полетят к чертовой матери все зубы. Так что можешь мне поверить, твои гавайские платья и рубашки будут просто шикарно смотреться на фоне этой ерунды.

– Это хорошо. Потому что, видишь ли, Джаззи, я пришел к выводу, что именно к этому у меня лежит душа. Скажу без преувеличения, я думаю, что я – прирожденный дизайнер.

– Полностью с тобой согласна, Клод. Я из кожи вон лезу, чтобы все на Гавайях по достоинству оценили твои модели. Эти ожерелья, которые ты придумал... Они такие изящные, изысканные, утонченные...

– А сколько дней я проторчал в Музее морских раковин, срисовывая ожерелье, которое они собираются выставить на аукцион? Знаешь, сколько? Этот старый пень Джимми мог бы мне и поверить. Если бы он разрешил мне взять его домой, у меня получилось бы гораздо лучше. Но нет, он и слышать об этом не хотел!

– Мне кажется, после того ограбления, которое произошло тридцать лет назад, он все еще боится выпускать его из виду.

– По‑моему, он просто никудышный делец.

– Не думаю, что кто‑нибудь решился бы его в этом упрекнуть.

– А я решаюсь. Если бы я пришел на деловую встречу босиком, не думаю, что кто‑нибудь захотел бы иметь со мной дело.

– Клод, – начала Джаззи самым что ни на есть вкрадчивым, елейным тоном, – бал «Стань принцессой» сделает нас знаменитыми. Твои модели удостоятся заслуженного внимания.

– Надеюсь, что так оно и будет. Сегодня вечером я прилетаю. Ты меня встретишь в аэропорту?

– Конечно, никаких проблем.

– Ты забронировала для меня номер в «Вайкики Вотерс» на этот уик‑энд? Я хочу быть там и лично убедиться, что ты ничего не напутала с подарочными комплектами.

– Так точно. Я заказала для тебя номер люкс.

– Что бы я без тебя делал? – Клод испустил притворный вздох.

– Не знаю, – призналась Джаззи.

Завершив разговор, Джаззи поднялась по лестнице на второй этаж, где Стив с большим вниманием изучал спортивный раздел утренней газеты, не спеша потягивая кофе.

– А где ребята? – спросила она, проворно наливая себе чашку ароматного гавайского кофе «Кона».

– Ушли на пляж.

– А почему ты с ними не пошел?

– Я собираюсь провести этот день в отеле, вместе с Кит.