– Мне нужно срочно перезвонить, – объяснила Риган. – Кит, жду тебя в номере в шесть, самое позднее. – Она повернулась и заторопилась обратно в отель. Просто невероятно! Оба ожерелья украдены! Сгорая от любопытства, она со всех ног помчалась к Уиллу.

Джанет сидела на своем посту – очки на носу, трубка телефона прижата к уху. В углу приемной работал маленький телевизор. Передавали запись пресс‑конференции Джимми.

– Нет, вы можете себе представить? – спросила Джанет.

– Не могу, – честно призналась Риган, слушая, как Джимми с экрана угрожает вору. – Как это могло случиться так быстро?

– Послушайте, что я вам скажу, – начала Джанет, когда интервью закончилось. – Думаю, он прав. На этих ожерельях наверняка лежит какое‑то проклятье. Уже одно то, что из‑за них наш бал превратится в бардак...

– Кто‑то подкрался к Джимми со спины и украл ожерелья, так, что ли? – спросила Риган.

– Точно так.

– И единственная зацепка – это то, что у вора могло быть что‑то желтое?

– Это все, что запомнил Джимми.

– Уилл у себя?

– Да. Сейчас он как раз заканчивает с посетителем.

В ту же минуту дверь в его кабинет отворилась.

– Добрый день, Риган, – сказал Уилл. – Позвольте вам представить: Нед. Он работает у нас в отеле, помогает людям поддерживать физическую форму.

– Думаю, мне не повредили бы упражнения, – пошутила Риган, протягивая руку новому знакомому.

Нед крепко пожал ей руку, так крепко, что она с трудом удержалась, чтобы не помассировать сведенные пальцы. Да он просто здоровяк, настоящий спортсмен, подумала она. Наверное, он так привык. Хотя, если признаться, вид у него слегка растерянный.

– Очень приятно познакомиться, Риган. Еще увидимся, Уилл, – сказал он и ушел.

– Не знаю, что я бы без него делал, – пояснил Уилл, закрывая дверь. – Я попросил его заняться этой взбалмошной группой, о которой мы говорили накануне. Он просто замечательно с ними управляется. Это ж какое надо иметь терпение!

Странно, на меня он вовсе не произвел впечатления терпеливого человека, подумала Риган, присаживаясь на стул, который, похоже, с недавних пор сделался ее персональным.

– Уилл, что там стряслось с ожерельями?

– Джанет ведь уже сказала вам: их украли.

– Я только что видела по телевизору пресс‑конференцию Джимми. Просто не могу поверить. Что с ними неладно? Как будто они живут собственной жизнью.

– А тут, как назло, вот‑вот должны приехать мои родители...

– Как вся эта история отразится на бале?

– Трудно сказать. Спонсорский комитет пытается сообразить, что еще они могут выставить на аукцион, чтобы заинтересовать публику. Лишь бы они вообще не отменили всю эту затею.

– Как бы там ни было, это дело получит большую огласку.

– Если я переживу этот уик‑энд, это будет просто чудом.

На столе Уилла затрещал коммутатор. Джанет сообщила, что прибыл двоюродный брат Доринды.

– Вот это уже интересно, – пробормотал Уилл, поднимая брови. Он встал со своего места и заторопился к двери, чтобы впустить нового гостя.

Признаться, Риган была просто вне себя от изумления, когда перед ее глазами предстал ближайший родственник Доринды. Может, из‑за того, что он жил в Калифорнии, на Венис‑Бич, она ожидала увидеть молодого подтянутого скейтбордиста. Но перед ней стоял старикан лет семидесяти, с рыжеватыми прилизанными волосами. Его густые кустистые брови и бачки выглядели так, будто он пытался придать им тот же оттенок, что и шевелюре, но потерпел фиаско. Он был приземист и крепок, но с таким огромным и круглым животом, что тот походил на арбуз. На нем были цветастая гавайская рубашка, штаны цвета жженого сахара с белым лакированным ремнем и белые же лакированные мокасины.