В дверном проеме появилась Джанет:

– Не надо никуда звонить. Они уже здесь.

47

Нед выскочил из такси перед входом в здание старенького кинотеатра на Калакауа‑авеню, главной улице Вайкики. Пот лил с него градом. Это же просто рюкзак, успокаивал он себя. Если там и лежат какие‑нибудь вещи, указывающие на меня, это еще не значит, что ожерелья украл именно я. Копы даже и не знают, что это был именно желтый рюкзак. Это мог быть парень в желтой рубашке.

Он перебежал улицу, лавируя в потоке автомашин, и устремился в тот самый переулок, где накануне упаковывал свой драгоценный подарок. Переулок был узким и темным, но он сразу понял, что рюкзака там нет. Нед несколько раз прочесал переулок в поисках пропавшего рюкзака. Ничего. Он даже проверил мусорный контейнер; там тоже ничего. Куда он мог деться? – лихорадочно соображал Нед. И что там могло быть – банковский чек? квитанция из банкомата? Сейчас он, хоть убей, не мог вспомнить.

Вынырнув из переулка, Нед заметил сидящего на тротуаре бродягу с безмятежным выражением лица. Бродяга сидел на желтом рюкзаке, расплющив его своим увесистым задом. Нед был уверен, что это именно его рюкзак. Он даже видел масляное пятно на боку.

– Извини, дружище, – сказал он, – но мне кажется, ты сидишь на моем рюкзаке.

Бродяга сделал вид, что не расслышал его.

– Давай же, парень, – уговаривал его Нед.

Он наклонился и попытался потянуть рюкзак за лямки. Как выяснилось, это была не самая удачная мысль.

Бродяга, до сих пор хранивший невозмутимое молчание, вдруг словно с цепи сорвался:

– Это мое! Мое! Отстань от меня, псих! Караул! Полиция! По‑ли‑иция! Кар‑раул!!

Его эмоциональный протест возымел желаемый эффект. Около них начали останавливаться прохожие, вполголоса переговариваясь между собой, как обычно делают люди, становясь свидетелями подобной драмы. Нед сразу понял, что надо удирать. Черт с ним, с рюкзаком; есть там квитанция или нет, сейчас уже не имеет значения. Очертя голову он ринулся по тротуару, снова перебежал улицу и сделал все, что было в его силах, чтобы как можно быстрее затеряться в толпе праздношатающихся курортников.

Вот уже второй раз за сегодняшний день мне приходится удирать под душераздирающие вопли, подумал он. Но в этот раз я чуть не попался. Кругом было полно свидетелей. Не хватало еще, чтобы меня сгребли копы за то, что я пытался отобрать у этого жалкого бродяги его несчастный грязный рюкзак. Вот тогда бы у них действительно появился повод, чтобы упрятать меня за решетку, содрогнулся он.

Его сердце колотилось так быстро, что он решил пройтись до отеля пешком, чтобы перевести дух и немного успокоиться. Здесь не так уж и далеко. И во что я только впутался, недоумевал он, удивляясь сам на себя. Надо как можно быстрее забрать пакет из регистратуры, решил он. Нет никакого смысла держать его там. Остается только надеяться, что Арти не такой любопытный, каким был я, когда в детстве шарил по материным ящикам и потихоньку заглядывал в коробки с рождественскими подарками.

Когда Нед вернулся в отель, ажиотаж только усилился. У вестибюля стоял полицейский автомобиль с включенными мигалками. Первым, на кого наткнулся Нед, был вездесущий Гленн.

– Что происходит? – спросил Нед.

– Пропавшие ожерелья только что обнаружили в офисе Уилла! Кто‑то позвонил в полицию и навел их на след!

Нед содрогнулся:

– Пропавшие ожерелья?

– Вот именно.

– Уилл, должно быть, на седьмом небе от счастья, – осторожно сказал Нед.

– Понятия об этом не имею. Но каково это для репутации отеля, когда пропавшие ожерелья оказываются в кабинете управляющего, а?

– Да брось ты, Гленн. Мы оба знаем, что Уилл не имеет к этой истории никакого отношения.

– А я этого и не говорил.

Нед вдруг почувствовал, что земля уходит у него из‑под ног, и ему стоило большого труда удержаться на ногах.