|
Этот факт они все почему‑то упускали из виду. В глазах полицейских Бенсон был преступником, которому предъявлено обвинение в хулиганском нападении, – для них он один из сотен «преступных элементов», которых они видят каждый день в участке. Для больничного персонала Бенсон – пациент, несчастный, потенциально опасный, маргинальный психотик. И все почему‑то забывают, что Бенсон ко всему прочему необычайно умен. Он добился выдающихся результатов в области компьютерной техники, где работают люди с незаурядными интеллектуальными способностями. На первом же тестировании в Центре он показал уровень интеллекта, равный 144. Он вполне был способен тщательно спланировать свое бегство из клиники, мог подслушать под дверью разговоры персонала с полицейским, мог услышать, как полицейский обсуждает с сестрами свою отлучку за сигаретами, – а потом в считанные минуты сбежать. Но как?
Бенсон мог догадаться, что ему не удастся ускользнуть из больницы в халате. Но он оставил свою одежду в палате – возможно, осознав, что не сможет улизнуть и в собственной одежде. Во всяком случае, в полночь. Его бы остановили внизу на выходе. Последние посетители ушли из здания часа три назад. Так что же он удумал? Полицейский пошел на пост к медсестрам – звонить в участок и сообщить о случившемся. Росс пошла за ним, приоткрывая все соседние двери. В палате 709 находился больной с сильными ожогами. Она заглянула внутрь и удостоверилась, что там только один человек, 708‑я была пуста: прооперированного пациента с пересаженной почкой сегодня днем выписали. Но она осмотрела и эту палату. На следующей двери висела табличка «ИНВЕНТАРЬ». Это была обычная кладовая. Бинты, вата, шины, хирургические нитки, запас простыней. Открыв дверь, она пошла вдоль полок. Бутылочки с физраствором, подносы с наборами различных инструментов, стерильные маски, перчатки, фартуки, стерильные халаты для сестер и санитаров… Она остановилась, увидев синий халат, который чья‑то торопливая рука затолкала в угол полки. На полке возвышались горки отглаженных белых брюк, рубах и курток – в таких ходят больничные санитары. Она позвала сестру…
***
– Это невозможно! – говорил Эллис, расхаживая по кабинету дежурных сестер. – Просто невозможно! После операции прошло два дня – точнее полтора. Он просто не мог встать и уйти. – Но ушел, – сказала Джанет Росс. – И сделал это единственным доступным ему способом – переодевшись в форму санитара. Потом он, скорее всего, спустился по лестнице на шестой этаж и на лифте спустился в вестибюль. Никто его и не заметил: санитары входят и выходят в любое время суток. На Эллисе был строгий костюм‑тройка, галстук распущен. Он курил. Росс раньше никогда не видела его с сигаретой в зубах. – И все же я не понимаю, – говорил он. – Его же накачали торазином и… – Он не получил ни капли! – сказала Росс. – То есть? – Что за торазин? – вмешался полицейский, делавший пометки в своей записной книжке. – Сестры засомневались, назначен ли ему торазин, и не стали ему колоть. С прошлой полуночи ему не давали ни транквилизаторов, ни седативов. – Боже! – Эллис метнул на сестер такой взгляд, словно собирался их убить. – Да, но как же голова? Она же перебинтована. Этого же нельзя не заметить! Моррис, до сих пор сидевший молча, очнулся. – У него был парик, – сказал он. – Ты шутишь! – Я видел его собственными глазами. – А какого цвета парик? – спросил полицейский. – Черный, – ответил Моррис. – Господи! Боже! – повторил Эллис. |
