НЕИЗВЕСТНЫЙ: Я вас понимаю, господин Волос. Вам хочется показать смелость, которой вы, к вашему сожалению, не проявили в то время. Но все‑таки не забывайтесь. Наши позиции по‑прежнему сильны, а вы прятались тогда и прячетесь сейчас. И не надо угроз, господин Волос, мои друзья знают, где я, и если что‑нибудь со мной произойдет, вам придется прятаться не только от НКВД, но и от них. А они, я вас смею уверить, не прощают ошибок. Подумайте и поймете, что я прав. Нам не стоит обижать друг друга – в разное время и по разным причинам, но мы оба проиграли.

ВОЛОС: И каким ветром вас сюда принесло? Только не говорите, что вы приехали сюда как турист, чтобы полюбоваться красотами природы.

НЕИЗВЕСТНЫЙ (смеясь): Я вижу, вы успокоились, господин Волос. Это очень хорошо. Теперь мне надо, чтобы вы еще и начали думать. Разумеется, красотами природы я поехал бы любоваться совсем в другие места. Но моя работа продолжается, поэтому я здесь. Я представляю организацию Рейнхарда Гелена, которая продолжает дело германских разведслужб.

ВОЛОС (угрюмо): И на кого вы работаете сейчас? Той Германии, которую вы обожествляли, уже нет, ваш вождь, говорят, отравился крысиным ядом, на вашей земле хозяйничают москали, американцы и французы с англичанами. Кому вы продаете ваши секреты?

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Это несущественно. Для вас более важным является, что мы покупаем секреты и хорошо платим за это. Вы ведь не хотите умереть в этой дыре, прячась среди немытых бродяг? В свое время вы проходили подготовку в Берлине, и я знаю, что вам там понравилось. Поверьте, пройдет совсем немного времени, и наша столица будет прежней, даже еще богаче. Вам не хотелось бы пожить по‑человечески, среди культурных людей, имея приличный счет в банке и хороший дом.

ВОЛОС (тоскливо): Не томите душу, штурмбаннфюрер. Разве вы не понимаете, что у меня сейчас на душе? Я все еще не могу простить вам своего ареста. Все могло быть иначе, совсем иначе. Не подлови вы меня тогда на эту дешевую провокацию, сейчас бы я был героем. Быть может, моим именем была бы названа улица в Харькове. Это вы превратили меня в изгоя.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Не надо прибедняться, господин Волос. У вас был выбор. И вы его сделали.

ВОЛОС (зло и горячо): Хорошенький выбор вы мне предоставили – между петлей и предательством! Кому хочется умирать, особенно если тебе всего тридцать четыре и ты еще ничего не видел в жизни. Я не был коммунистом, у меня не было убеждений, за которые стоило сложить свою голову.

НЕИЗВЕСТНЫЙ (успокаивая): Разве я упрекаю вас? Наоборот, дорогой Дмитрий, я благодарен вам за тот давний выбор, вы неплохо помогли нам в Харькове. И мы вам тоже помогли. Разве не так?

ВОЛОС: И все‑таки что вас интересует? Зачем вы здесь?

НЕИЗВЕСТНЫЙ (почти благодушно): Зачем же… э‑э‑э… сразу брать быка за вымя, господин Волос. Достаточно, что мы возобновили наше знакомство. О делах потом. Сейчас, как говорят русские, давайте смажем наше новое знакомство.

ВОЛОС (угрюмо): Правильно говорят – спрыснем. Но я еще ничего не решил. Есть и другие цивилизованные варианты. И потом, господин Фоглер, я не москаль, я – украинец. Это две большие разницы.

Уже обозначившийся НЕИЗВЕСТНЫЙ: Надеюсь, они не такие значительные, чтобы помешали нам выпить? Слышен звон стаканов, тяжелое дыхание двух человек. Потом Волос сдавленно сказал:

– Как вы меня нашли?

Его собеседник коротко засмеялся.

– Мир не без добрых людей, так, кажется, говорят, когда не хотят открывать правду? Нам эти добрые люди очень хорошо помогли.

– Брать их надо! – веско сказал начальник милиции Ширяев. Был он молод, но, несмотря на молодость, уже носил на синей гимнастерке майорские погоны. Плечи у него были широкие, ладони – как маленькие подносы, уверенностью веяло от его грубоватого, с резкими крупными чертами лица.