|
С каждым аккордом, каждым тактом его плоть всё более восставала, и Тери почувствовал, как от возбуждения у него стало сводить правую ногу. Вдруг он услышал над своим ухом прерывистое дыхание. Обернувшись, он обнаружил за спиной длинноволосого блондина с мохнатыми чёрными бровями, который в каком-то сомнамбулическом оцепенении, не обращая внимания на присутствующих, неистово мастурбировал.
Всех захватило соло гения российской сцены, скрипка стонала всё надрывней, ещё двое обнаженных мужских тел слились с Ромуальдом в одно исторгающее похоть трио. Тери заметил, как из-за бархатной портьеры появилось неопределенного пола субтильное существо с огромной профессиональной видеокамерой на плече. Сгибаясь под тяжестью камеры, ОНО переходило от кресла к креслу, снимая крупным планом присутствующих и исполняемый обнажённым триумвиратом гимн любви. Кто-то из темноты беспрестанно подливал в бокал Тери шампанское… Праздник плоти был в самом разгаре, когда толстый скрипач с ямочками на щеках и лихорадочно горящими глазами обнял Тери за талию и, раздевая на ходу, увлёк в спальню. Как-то вдруг там оказались ещё несколько мужчин, и ОНО с видеокамерой на плече. Заплетающимся языком Тери попытался объяснить, что любит Руди и не желает группового секса, но где там! — его просто не слушали. Вялое сопротивление было воспринято как естественное кокетство, и лишь раззадорило четверых возбуждённых самцов. В следующее мгновение англичанин, с раздвинутыми, как у цыплёнка табака, ногами, нагишом оказался на шелковых простынях… — Милый, я люблю тебя! — прорычал скрипач, вонзая свою плоть в Тери. Греховное действо достигло апогея, как вдруг вспыхнул верхний свет и на пороге комнаты появились милиционеры. Перекрывая сладострастные стоны, один из них хрипло заорал: — Давненько мы за вами охотимся! Встать! — Как вы смеете?! — истерично взвизгнул скрипач, проворно отпрыгнув от распростёртого тела. — Я у себя дома, это беззаконие! Вы вероломно нарушили неприкосновенность жилища! Я буду жаловаться! Этот, — взмах руки в сторону распростертого на кровати Тери, — подданный Великобритании! Вы рискуете нарваться на международный скандал… Вы не имеете права, у меня больное сердце, я в конце концов инвалид второй группы! Старший наряда терпеливо ждал, когда иссякнут аргументы, затем спокойно заметил: — Теперь послушай меня, Педрилло второй группы. Тебе мы щас вызовем врача ухо-горло-жопа, а твоей подружке — королеву Елизавету… Сержант! Ну-ка, понятых сюда, живо!
* * * Казаченко проснулся от беспрерывной телефонной трели. — Доброе утро, Олег Юрьевич… Это — Рукояткин, из гостиницы… Вы просили позвонить, если что… Жилец из 1093-го не ночевал в номере и до сих пор отсутствует… — Да-да, спасибо… Когда появится — позвоните мне или дежурному, — заученно произнес Олег, как вдруг до него дошёл смысл сказанного швейцаром. «О, черт! 1093-й — это же номер Теренса Нормана — заместителя руководителя английской делегации, технари у него вчера шмон проводили!» От этой мысли Казаченко окончательно проснулся. «А где же “ДЯГИЛЕВ”? Он же работает по Норману… Вчера весь вечер они в баре сидели… И других поручений у агента не было. Что-то случилось? Случилось… или самодеятельность “ДЯГИЛЕВА”? Странно, агент он надёжный, проверенный… Хотя, от этих “голубых” помощников можно чего угодно ожидать. Эти “божьи избранники” абсолютно непредсказуемы и неуправляемы!» Олег яростно стал крутить диск телефона. — Алло, Руди? Доброе утро… Спишь? Один? А где наш «ЭЛТОН ДЖОН»? Что значит, «наверно на даче»?! Ты звонил туда? Немедленно выясни… Да, я жду! Казаченко набрал номер домашнего телефона Карпова. |
