Головы переглянулись и по очереди погрузили длинные змеиные языки в черпачок.

    - Мы еще успеем наверстать, - успокоила Правую и Левую Центральная, косясь на практически полное ведро. Расчеты Ильи не оправдались. Неожиданная деликатность Горыныча оставила в чаре довольно солидную дозу. Капитан мученическим взглядом посмотрел на дракона. Тот понял это по-своему.

    - Папа, - громко прошептала Левая, - а ты долей. Ты у нас самый главный, тебе положено...

    Это был шанс, и Илья им, естественно, воспользовался.

    - Будем считать, что вы ничего не видели. - заговорщицки подмигнул он Горынычу. Головы дружно закачались на шеях и честно отвернулись. Остатки сивухи вернулись в ведро, а ее место занял квас из кувшина.

    - Ну, Горыныч, за дружбу! - воскликнул капитан, осушая черпак до дна.

    - Молодец папа! Душевно принял, - загомонили готовы.

    Илья окинул взглядом свою команду:

    - Так, баиньки пора, завтра, чую, хлопот не меньше будет.

    - Мне никак... - затрепыхался по крыльцу петух, - нельзя... чувство долга...

    Никита Авдеевич дополз до края крыльца, кубарем скатился по ступенькам и, не открывая глаз, двинулся на Горыныча. Дракон на всякий случай подвинулся, но лапу убрать не успел. Наткнувшись на нее, Никита Авдеевич сел на хвост, сердито закудахтал и заковылял в обход.

    - Какой долг? - поинтересовался капитан.

    - Перед матушкой нашей, Василисой. Я посад охранятъ должен от нечисти всякой, - сообщил петух, мерно вышагивая вокруг тумбообразной лапы Горыныча.

    - Я тоже... - буркнул Чебурашка и загремел ключами. - У меня тоже долг... Хозяйство большое... за всем углядеть надо...

    Домовой повторил путь Никиты Авдеевича по ступенькам и зачем-то пополз под крыльцо.

    - Долг, - пробормотала Центральная, - у всех какой-то долг... а мы чем хуже? А ну-ка напрягитесь, - обратилась она к Правой и Левой.

    - Наш долг быть с папой, - уверенно заявила Правая.

    - И охранять его от Кощея, - добавила Левая.

    - Так мы ж на него работаем, - ахнула Центральная.

    - На кого?

    - На Кощея, - растерянно прошептала Центральная, - и наш долг съесть папу...

    Из-под крыльца высунулась ушастая физиономия Чебурашки.

    - Сдается мне, морда твоя... - домовой попытался упереть коротенькие ручки в бока, - ...помятая.

    - Это почему помятая? - обиделась Центральная.

    - А потому что мы тебе ее сейчас помнем, - пояснила Левая.

    - С двух сторон, - уточнила Правая.

    Никита Авдеевич имел феноменальное чутье на любой намек назревающей смуты и драки и, как правило, никогда в стороне не оставался. Недолго думая, он вонзил свой клюв в лапу Горыныча, вокруг которой ходил дозором. Илья, почувствовав, что запахло жареным, закинул Чебурашку на крыльцо, схватил в охапку петуха и поволок его от греха подальше.

    - Поостынь тут немного, - пробормотал он, прислоняя вояку к срубу колодца. Петух клюнул и его. На это ушли последние силы. Клюв застрял в трещине разбухшего от влаги бревна. Никита Авдеевич отключился, повиснув грязным, пыльным комком перьев на срубе. Илья этого уже не видел, ибо спешил на шум драки, разгоравшейся у крыльца. Правая и Левая дружно мутузили Центральную. На перилах стоял Чебурашка с поднятым над головой черпаком.

    - Ты Центральная? - интересовался он у каждой из мелькавших перед ним драконьих морд. Морды не отвечали. Им было не до того.