– Я увидел эту сцену среди многих прочих во сне прошлой ночью, – честно ответил он, – и, к моему удивлению, этот сон не забылся после пробуждения. А потом Кобра объяснила мне, что тут сны – это больше, чем просто сны, и что они были на меня насланы свыше. Мол, Башня Власти, в которой я ночевал, приняла меня как законного постояльца и стала снабжать необходимой информацией… А еще я думаю, что неожиданное для многих примирение Ленина и Троцкого в мае семнадцатого года было следствием совпадения внутреннего содержимого одного и внешнего облика другого. К тому же Троцкий говорил и делал то, что глубоко законспирированный Ленин не смел произнести вслух…

– Вполне возможно, – сухо кивнула я. – А теперь, Сосо, давайте поговорим о ваших собственных проблемах…

– Понимаете, товарищ Анна, – сказал он, – в какой-то мере я чувствую сейчас себя потерянным. После вашего появления в этом мире у меня исчезла цель существования. Бороться против императора Михаила – так же, как боролся против его брата Николая – я не буду, и в то же время у меня нет желания потратить свою жизнь на укрепление монархического социализма. У товарища Серегина свое мнение, а я думаю, что это все равно тупиковый путь развития. Монарх, даже самый добрый и справедливый, все равно отделен от своих подданных непробиваемой стеной, а мне такое совсем не по душе.

– А может, дело в вашей ауре Властителя, которая требует, чтобы однажды вы стали самым-самым-самым главным в этой стране? – предположила я. – Миллионы претендентов с такими аурами во время восхождения на вершину ломают себе шеи, но, судя по тому, что я о вас знаю, вы не входите в их число, ибо никогда не сомневаетесь в правильности принятых решений.

– Это меня тоже пугает, – признался Сосо, – читая о себе в книгах, я думаю: неужели я мог совершить такое множество ошибок и, прямо сказать, преступлений исключительно ради достижения личной власти, которая на самом деле только инструмент в деле преобразования страны?

– Чтобы дать ответ на эти вопросы, – сказала я, – мне необходимо заглянуть внутрь вашей личности и познакомиться с ее внутренней сущностью. Я не буду вас ни чему принуждать, а только постараюсь помочь вам самому справиться со своими проблемами. Даете ли вы мне на это свое согласие?

– Я знаю, товарищ Анна, что вы относитесь к числу тех людей, которые не только не приемлют насилия, но и не умеют от него защищаться, – немного торжественно сказал Сосо. – Поэтому входите ко мне и чувствуйте себя как дома, а если я сделаю вам что-нибудь плохое, то пусть меня покарает рука ваших товарищей. А теперь скажите, что я должен делать?

– Ложитесь на кушетку, – сказала я, – ибо проводить сеанс, когда пациент сидит на стуле, несколько опасно. Нет, разуваться не надо и закрывать глаза тоже. Расслабьтесь, вы в полной безопасности.

В средоточие личности Сосо я действительно вошла, будто в широко распахнутые двери гостеприимного дома. Обстановка внутри была аскетичной и даже бедной: маленькое окошко с помутневшими стеклами, беленые известкой стены, грубая мебель, сколоченная из кое-как обструганного дерева, узкая кровать, заправленная серым одеялом и… множество книг – как на специальных стеллажах вдоль стены, так и стопками на столе и на стульях. Эго Сосо имело вид аккуратно, но бедно одетого юноши, не имевшего на лице даже малейших признаков ранней мужской растительности.

– Входите, Анна-джан, в келью бедного отшельника, – сказало мне Эго, оторвавшись от чтения, – сейчас я готовлюсь к вступительным экзаменам, и потому в моей комнате так много книг.

Я взяла со стола одну книгу и, тихо шизея, прочла на обложке из тисненого синего коленкора: «С. С. Серегин. Путем меча.