– О, очень тайное. Какая, в самом деле, Каролина – дура. Так что же будет?

– Ну, если все завершится, как хочет Георг, будет развод, и ее отошлют назад в Брунсвик. А тогда он найдет себе другую жену, и если у него будет сын, то дорогая маленькая Шарлотта останется с носом.

– Что ж, я думаю, ей пойдет на пользу. Она очень зазналась.

– Что вы хотите при такой матери?

– И при таком отце!

– Все это вносит оживление в жизнь. У Георга был морганатический брак, ну, казалось бы, хватит. Только не Георгу. Теперь у него будет тайное расследование.

Принцессу никто не представлял в совете, ей помогал и давал советы один лишь сэр Персиваль. Ее даже не уведомили о расследовании, хотя адвокат, мистер Лоутен, официально представлял интересы принца Уэльского. Это означало, что он готов на все, чтобы доказать вину Каролины.

Она как раз только что уложила Уилликина в постель – она всегда делала это сама, причем с большим удовольствием, – когда явилась госпожа Фитцджеральд с докладом, что прибыл посыльный с письмом для нее.

Она велела, чтобы посыльного пропустили к ней. Когда тот пришел, быстро пробежала письмо глазами и направилась к столу писать ответ.

Посыльный унес ответ, а принцесса обратилась к госпоже Фитцджеральд:

– Мне сообщают, что решено допросить слуг в совете, я ответила, что они могут допрашивать кого угодно.

– Хотят допросить? – с ужасом воскликнула госпожа Фитцджеральд.

– Что вас тревожит? Почему бы им и не допросить слуг, раз им так хочется?

– Если они, конечно, будут говорить правду, все будет хорошо, – печально произнесла госпожа Фитцджеральд, а сама подумала о многих вольностях в свете, неуправляемом фривольном поведении и несдержанных высказываниях принцессы. Она думала и об Уилликине, который спал в своей постельке наверху.

Разве Каролина не видит, как легко состряпать против нее дело?

О да, утверждали некоторые. Они видели, что принцесса фамильярно вела себя с людьми, которые посещали ее дом. Они видели, как она целовала сэра Сиднея Смита, обнимала капитана Мэнсли и ласково беседовала с сэром Томасом Лоуренсом.

О да, они всегда думали, что подобное поведение принцессы Уэльской более чем странно.

Находились и другие слуги – хорошие, преданные. Принцесса была дружелюбна по природе. Она ласково и с теплотой относилась ко всем, даже самым простым слугам. Она называла их «мои дорогие», «моя любовь», «мой ангел». У нее была такая привычка.

Была ли она фамильярна с мужчинами, которые навещали ее дом? Не более, чем с женщинами. Она дружелюбна ко всем без разбора.

Но в центре расследования был Уилликин. Кто же этот мальчик? Возможно ли, что он был сын принцессы? Это было главным обвинением против нее. Если бы это удалось доказать, то принц мог спокойно развестись с нею. Тогда она бы была признана неверной мужу, а это приравнивается к измене, ведь мальчик может претендовать на трон. Вот почему дело принимало такой серьезный оборот.

Принцесса объявила, а многие слуги подтвердили это, что Уильям Остин был сыном Сэмюэля и Софии Остин. Они были ее соседями, глава семьи работал на верфи.

Оставалось сделать только одно – призвать сюда женщину, которую принцесса назвала матерью ребенка.

София явилась, чисто одетая, намытая, этой свидетельнице, по всеобщему признанию, можно было верить.

Да, она разговаривала с принцессой Уэльской до своих родов.

– Действительно ли вы мать ребенка, который живет у принцессы Уэльской?

– Если речь о молодом Уильяме, – последовал прямой ответ, – то я его мать.

– И ваш сын живет в Монтэгю-хаузе с принцессой Уэльской?

– Право слово, я должна ущипнуть себя, чтобы поверить в это.