Третьим ехал волынец. Владимирский боярин Тимофей Юрьич Хромой был в кольчуге, в отличие от первых двух, и меч на поясе у него был не украшенный каменьями, как у галицких бояр, а длинный боевой, без лишних украшений, разве что с червленым серебром на рукояти.

Боярин Батык глянул в упор на волынца. Из-за него ведь, в принципе, их задумка провалилась. Может и хорошо… Нда, чего уж плохого. Отвечать за чеканку монет, собирать мыто… Нда, банки эти опять же… Ох, сколько золота может к рукам умелым прилипнуть при этом… Нда, и опять же почёт. Нет, точно хорошо, что у этого волынца ничего не вышло.

— Я, бояре, теперь сам по себе. Не с вами.

— Предательство сие, — положил руку на рукоять меча боярин Святослав Рогоз. На ножнах и навершии меча были вставки из слоновой кости, и смарагды посверкивали в лучах опять высунувшегося из-за тучи солнца. (Изумруд). Вот конь под боярином переступил, и зелёная искорка попала прямо в глаз Владимиру Святославичу.

Батык сощурился и от искорки этой и от презрения к проделавшему то же самое владимирцу.

— Демид Силыч, ты мужам сим поясни, что меч он с обеих сторон острый. И вынешь его из ножен ежели, то назад ужо важко засовывать, — в это время сокольничий за его спиной свистнул и руку вытянул, и большая коричневая птица камнем стала пикировать в сторону всадников. Лошади услышали хлопание крыльев, клёкот и шарахнулись в сторону, еле подъехавшие бояре с ними справились.

— Не желаешь, Владимир Святославич, встретиться с мужами, поговорить. Объяснить свое решение? — справившись с конём соловой масти, поинтересовался излиха громко боярин Демид Силыч, поглаживая и успокаивая норовистого жеребца.

— Нет. Не желаю. Доносить на вас, понятно, не буду, а токмо одумайтесь. Ничего плохого вам владимирский князь покуда не сделал. А что с погаными ратиться надумал, так и я хочу. Сколько терпеть нехристей над собой можно и баскакам вонючим кланяться, улыбаясь при этом. Не довольно ли⁈ Неужто поражение унгров вас задуматься не заставило.

— Что тех унгров было, а там тьма придёт. Тумен целый, а то и два соберёт раззадоренный хан.

Птица руке сокольничего забила вновь крыльями и злобно зашипела, и кони бояр вновь отступили.

— Как знаешь Владимир Святославич, как знаешь, — зыркнул на него Тимофей Юрьич Хромой и развернул коня, огрел того плетью по крупу. Вороной жеребец скакнул на всех четырёх ногах вперёд и намётом стал удаляться в сторону Галича.

Поворотили коней и двое оставшихся бояр, тоже стали охаживать ни в чём не повинных животных плетьми, стремясь догнать умчавшегося владимирца.

Боярин Батык, играя желваками, смотрел вслед удаляющейся троице. Боялся? Если князя природного, Рюриковича и Романовича решились отравить, то на него и подавно решатся покуситься. Правда в их едином до того строю наметились бреши. Вчерась к нему приезжал в терем боярин Константин Богуславыч и исподволь так, между чарками мёда пытался вызнать, не передумал ли в сговоре их принимать участие самый богатый из Галицких бояр.

— И тебе не советую, — провожая гостя, подмигнул ему будущий князь над монетой.

— Подумаю я над твоим советом, Владимир Святославич.

Так что сейчас, смотря вслед уезжающим боярам, Батык как лист осиновый не трясся, у них там нет теперь единства. Да и он тут, в Галиче задерживаться не собирается. Приехал за семьёй, за женой с чадами. За птицами, вот. Опять же добро нужно во Владимир перевозить. Там сейчас на первое время нанятые плотники срочно ему терем новый возводят. Пара недель и отбудет он во Владимир, а там эти… хм, соратники его не достанут. Руки коротки. Ну, а здесь можно пока в сопровождении дружины передвигаться. Есть три десятка, можно и ещё пару набрать. Деньги, заработанные в последнее время это позволяли.

Глава 9

Событие двадцать третье

Аре́с или Аре́й — в древнегреческой мифологии — бог войны.