— В Киев отправь разведку. В сам город. Пусть послушают, что там люди говорят про ордынцев… и про князей своих.

— Утром, как гонец прибыл, уже отправил, княже, — сделал рот до ушей, довольный своей сообразительностью, сотник диверсантов.

— Хорошо. И к Белой церкви отправь, пусть контролируют их движение сюда, — что-то не давало покоя профессору Виноградову, странная какая-то эта тупость Ольговичей, раздробивших свои силы.

— Сейчас отпр…

— Стой. Нет, отправь, конечно, но ещё один десяток отправь к ним в тыл, хоть до самого Переяславля. Пусть тоже с народом пообщаются. Что люди говорят про этот поход их князя? Что про ордынцев слышно? Не тех, что с Олегом Переяславским идут, пусть про других поспрашают, есть ли настоящее войско?

Санька убежал разбираться с разведкой. А Андрей Юрьевич опять вперился в схему — карту. Выходило что в десяти верстах от лагеря по дороге в сторону Белой церкви речка Гуйва делает приличный такой загиб и подходит лукой к самой дороге. Там находится небольшая деревенька, которая так и называется — Лука. Если он отправил пять сотен стрельцов — лучников разобраться с дружиной Святослава Киевского, то здесь можно точно так же поступить. У него ещё есть пять сотен конных лучников. В обоих случаях тяжеловооруженные дружинники не смогут ничего сделать лучникам. Между ними будет река. Конь вряд ли пойдёт в ледяную воду. И, тем более что тот берег, на котором стрельцы, выше. На него тупо на лошади не заехать. Пусть речки и не широкие, метров десять по словам разведчиков, но это непреодолимая преграда для дружинников. Конечно, безопасность не стопроцентная. Обязательно среди дружинников есть лучники. Но их не пятьсот. И они, скорее всего, в лёгких доспехах, а значит, при неожиданном массированном обстреле погибнут в числе первых.

Утром следующего дня пять сотен стрелков выдвинулись навстречу переяславцам. Им нужно ведь не просто приехать и пострелять, а с толком, с расстановкой обустроить место, а сначала это удобное место найти. У него же не карта вёрстка из будущего, а криво-косо план нарисованный. Вдруг на этой Луке и не разместить пять сотен стрелков. Старшим там будет помощник Мечеслава — сотник Андрей Ворон. Он парень умный и опытный не должен загубить операцию. Следом, уже после обеда в том же направлении, но по дороге отправились две сотни дружинников из Владимира и сотня арбалетчиков. А на следующее утро сотня телег, и как прикрытие для них, вторая сотня конных арбалетчиков.

А чего? Он к этой войне серьёзно поиздержался. Практически всё железо, что досталось от венгров, и всё, что выплавили сами, ушло на вооружение и оснащение его бригады. Так что сбор трофеев — это наиважнейшее мероприятие в этой войнушке.

На север Мечеслав тоже не только с лучниками уехал. Там за ним, через несколько часов, по дороге навстречу Святославу выехало три сотни дружины и на подводах возчики. Тоже сто телег, при этом, как страховка, на каждой телеге ещё по одному стрельцу-лучнику, из тех кто явился воевать без лошади.

Урожай ожидался не хуже, чем собрали в битве при Мукачево. Всё же едут сдавать металлолом не абы кто, а княжеские дружины. Они должны быть хорошо вооружены. Да, Киев лет пятьдесят назад перестал был Великим княжеством. Там сейчас сидит просто князь. По словам знатока летописей и вообще истории Руси — рясофора Егория, а, блин, монашка Епифания последним Великим Киевским князем был Ярослав Ярославич — брат Александра Невского, и закончилось его княжение в 1272 году от Рождества христова. За последние пятьдесят лет там много кто сидел, теперь вот Ольговичи, но все они Великими князьями уже не были.

И вообще, в Киеве главным был назначенный из Сарая баскак, а князь только помогал ему перепись населения проводить и выход собирать.

С переписью, по словам все того же Егория — Епифания, не всё так просто.