— Глянь, едуть, машуть! — воскликнул сын Емели Данило, что стоял рядом с ним. Это был его первый бой. На соревнованиях-то много раз выступал и побеждал и вторым, або третьим, становился. Только это соревнования, а это — бой. Тут кроме острого глаза и крепкой руки нужно спокойствие, выдержка, чтобы спешить не начать и мазать соответственно.

— Натянуть тетиву! — гаркнул Емеля, тоже от волнения. Заранее же договорились, что команду каждый должен повторить, чтобы до самого дальнего стрельца она добралась. Так что и шёпотом можно было сказать, лишь бы ближний услышал. А он заорал, как пятух пробудившийся.

— Натянуть тетиву… натянуть… натянуть, — звук удалялся пока не затих, словно эхо в горах, в Карпатах.

Емеля первым справился, потом достал из колчана стрелу и сунул в зубы. Ещё две воткнул в морозобойную трещинку на сосёнке и только четвёртую наложил на тетиву. Разведчики уже проскакали, спеша предупредить Мечеслава, а киевляне всё не появлялись. Он мог бы особо не спешить. Действия все заранее оговорены, и он должен выстрелить последний из пяти сотен лучников, ждущих в засаде супротивников. Не врагов, ничего плохого ему именно эти дружинники киевского князя Святослава не сделали, даже в отличие от тех же венгров, к ним и злости не было. Более того, это они пришли на их земли. Они — вороги.

Пришли не с ними биться, а с погаными, но раз киевляне в одном войске с ордынцами, то они точно не свои, не враги, но противники.

Стрелять он должен последним, потому что по плану, дружина Святослава должна проехать мимо него до самого южного конца засады. И стоящий самым дальнем Горыня должен выстрелить первым. И он же должен отдать команду «Пли!», а её в обратную сторону до Емели должны передать на полночь.

Стрелец внимательно всматривался в начавших появляться из-за поворота дороги воев. Сразу видно, что это именно те, кого они ждали. Княжескую дружину с ополчением не спутать. Вои все на справных конях, все в длинных, прикрывающих ноги почти до колена кольчугах, в остроконечных шеломах с бармицами.

Очень неудачно для себя едут дружинники. В правой руке — деснице, у них копье, а в левой — шуйце, шит. И беда их в том, что повернуты они к засаде неприкрытым щитом правым боком.

Воины Святослава выезжали и выезжали из-за поворота. Много их. И все они здесь останутся. Задумавшись, Емеля чуть не прозевал долетевшую с юга эхом очередным команду: «пли». Вывел его из ступора этого щелчок тетивы у стоящего рядом сына.

— Пли, — проорал и он и потянул стрелу, одновременно целясь в лицо воя, в красном плаще — епанче.

Дальше он, как заведённый, отправлял стрелы в киевлян, пока весь десяток не кончился. Пятьсот стрелков на пятьсот всадников, и каждый по десять стрел выпустил. Всего шестьдесят ударов сердца прошло — минутой князь называет. От латинян говорит слово пошло. (латинского выражения pars minuta prima («часть (часа), уменьшенная, первая»).

Далеко не все стрелы попадали в цель, хоть и расстояние плёвое — два с небольшим десятка саженей. Но княжьи вои в кольчугах. Далеко не у всех собраны из мелких колец — пансыри, но и крупные кольца могут остановить стрелу, смотря куда попадёт. Часть стрел попала в лошадей, хоть князь предупреждал, чтобы коней постарались не задевать, самим пригодятся, часть попала в шлемы, даже в копья, сколько-то и мимо пролетело. А только, когда в каждого дружинника летит десять стрел, и стреляют не абы кто, а кто надо, то и итог закономерен.

Всего минута прошла, а большая часть дружины Святослава Киевского лежит на земли или склонилась головами к шее коня и тоже сползает ужо под ноги коней.

Теперь команду снова должен дать Емеля по уговору. Если выживших воев киевских много, то его команда: «пли» приведёт к продолжению стрельбы, ещё по десять стрел каждый стрелец выпустит.