Теперь команду снова должен дать Емеля по уговору. Если выживших воев киевских много, то его команда: «пли» приведёт к продолжению стрельбы, ещё по десять стрел каждый стрелец выпустит.

Емеля, передал лук сыну и в два прыжка и одно подтягивание оказался на не сильно и толстой ветке сосёнки. Всё дальше видно, именно из-за низкорастущей горизонтальной ветки сосёнку эту Емеля и облюбовал.

Нет. Не все дружинники полегли, то тут, то там на дороге уцелевшие всадники разворачивали коней и пытались в этой сутолоке пробиться назад.

— Пли! — во всю мочь заорал Осипов и спрыгнул быстрее с ветки, подскочил к сыну и забрал у него лук.

— Пли… Пли… пли… ли…ли, — опять эхом пронеслась вдоль реки команда и запели вновь стрелы. Ещё шестьдесят ударов сердца, ещё латинянская минута, и теперь уже точно нет невредимых воев киевских. Вся дорога завалена ранеными и убитыми. Всё, теперь дело за воеводой Мечеславом. Они — стрельцы свою работу, как говорит князь Андрей Юрьевич, сделали на пять.

Событие сорок шестое

Белобог — предполагаемый западнославянский бог удачи и счастья. В верованиях белорусов встречалось олицетворение счастливого случая, существо, которое называли Белун. Он представлялся в виде старца с белой бородой, который указывает путь заблудившимся

Оставив на всякий случай заслон из пяти десятков конных арбалетчиков, воевода Мечеслав Детько вёл своё победоносное воинство к Житомелю. Ослабив поводья, он позволил вороной кобыле Ночке самой двигаться за обозом из сотни телег. Те ехали, точнее тащились, неторопливо, но до темноты должны добраться до лагеря, так чего их понукать. И без того достаётся лошадкам. Дорога совсем раскисла и скорее берег болота напоминала, чем довольно оживлённый тракт, связывающий Киев и Житомель с Мазовией и ляхами. Ноги Ночки на всю бабку проваливались в серое месиво.

Телеги же были прилично загружены. Все сто подвод были забиты трофеями до отказа. Без малого пять сотен полных доспехов тяжеловооруженной княжеской дружины весили прилично. Железо, как говаривает частенько Андрей Юрьевич, и в Африке железо. Тяжёлое. Плюсом сюда — брони были на некоторых лошадях старших дружинников и самого Святослава Киевского.

А ещё пять сотен справных сёдел со всей подпругой и попонами. А содержимое сум у пяти-то сотен дружинников. Ага, копья ещё, щиты.

Не стоит забывать и о мясе с сорока с лихвой лошадей, часть стрельцы завалили, частью после серьёзных ранений его воям пришлось добить. Ну, и не бросать же мясо воронью и волкам. С них и голов там, требухи и прочих ног хватит. Всё забрали, даже хвасты отрезали и гривы, если те длинные были. Пригодится князю, на его придумку с лавками мягкими. По мнению Мечеслава — баловство, но чёрт его знает, про мыло это с ароматом цветов шиповника он так же думал, а оказалось, что разбирают кувшины с ним чуть не в драку.

На нескольких телегах везут одёжку с дружинников князя Святослава Киевского. Почти вся в крови и грязи, но возчики, которые её получат в качестве приварка с оговоренной плате довольны, отстирают. А ведь одёжка пошита из хороших дорогих тканей, в том числе и из заморского сукна, больших денег стоит. На ещё одной телеге везут тело Святослава Киевского. Остальных воев перетащили в глубокий овраг и ветками и землёй, как уж получилось, закидали. Они хоть и враги были, но православные, нельзя без погребения.

Тело князя киевского отыскали по дорогой одежонке и красной княжеской мятели — епанче. Ну и ещё по красавцу каурому жеребцу, что рядом с телом хозяина вертелся и даже пытался защищать его, когда владимирские дружинники подошли к ним. Добрый конь. На племя ого-го как сгодится.

Да и среди других пойманных после боя лошадей были очень неплохие жеребцы и кобылы. Хороший табун выйдет, который можно будет к отобранным на племя венгерским лошадям прибавить.