В первую ночь пятёрка Емели добралась, как раз до того места, где засада не удалась. Поганые встали лагерем прямо на дороге и в брошенном селище Лука. Князь Иван Александрович в первый же день тиунов разослал по ближайшим селищам со строгим указом уходить всем. Прячьтесь в лесах, на болотах. Седмицу, а то и две нужно будет пересидеть.

Люди ушли и скотину увели. Какие сейчас богатства? всё на телеге одной можно увезти.

Проводником у пятёрки Емели был как раз староста деревни Лука тёзка его — тоже Емеля. Примерно половину дороги, до дозоров проехали на лошадях, чтобы быстрее добраться, а потом пешком по лесу ещё пять вёрст до селища. Три раза в брод переходили речушки, раз по кочкам перескакивали через трясину и вышли в результате не с севера к поселению, а с юго-запада. Оттуда точно их ждать не должны.

Оказалось, что и вообще не ждут. Ордынцы, большой отряд, расположились в самой Луке, благо уезжая пахари сено с соломой оставили, и неприхотливые степные лошадки с радостью на это набросились.

— Ребяты, я сейчас вон того поздоровше конька раню, чтобы он тревогу поднял. А вы как ордынцы прибегут не мешкайте.

Ничего бы хорошего из этого партизанского рейда не вышло, да Андрей Юрьевич и не послал бы, но тут высшие силы встали на сторону Добра, и небо за день полностью очистилось от облаков. Луна, пусть и не максимального размера, а так, три четверти, да Млечный путь с другими звёздами, метров с двадцати точно не промахнуться.

Емеля прицелился в жеребца и пустил стрелу. Попал, животное жалобно заржало и ему вторили все остальные, привязанные к тыну, лошади поганых. И минуты не прошло, как из домов и сараев повыскакивали ордынцы. Много. С сотню, не меньше. Вот тут стрельцы и оторвались. Минута прошла, не меньше, прежде чем ордынцы поняли, что происходит и попробовали с саблями своими тяжёлыми атаковать неприятеля.

Получилось у них плохо. Река там метров десять шириной и совсем мелкая, вот только тот берег, на котором татары лагерь разбили, и на котором селище, обрывистый и сразу вода без берега пологого. Организовав атаку, командир ордынцев видимо про это забыл. Те выперлись на берег, и не заметив обрыва, в реку посыпались. Не много, с десяток. Побарахтались, часть попыталась влезть назад, часть продолжила атаку. Только теперь они, как на ладони у стрельцов, по три стрелы те пустили и нет ордынцев. А после огонь перенесли на тех, кто «умнее» оказался, не свалился в воду и стоял на берегу, размахивая саблей. На фоне луны лучше мишени и не придумывать.

Ещё минуту, а то и две, расстреливали с десяти метров поганых Емеля с помощниками, пока смелые и тупые не кончились. Татары отпрянули от берега и бросились под защиту домов и сараев. Вскоре навесом оттуда полетели стрелы, и Емеля увёл людей в лес. Они больше часа просидели в зарослях, а потом, когда шум и крики в селище прекратились, прошли вдоль излучины с версту и оказались уже совсем в тылу у ордынцев. Тут проделали такую же операцию. Ранили лошадь и когда её крики и ржание собрались татары, то обстреляли их. Правда, в этот раз дурных было меньше. Татары сразу отступили от берега и вскоре засвистели стрелы. Ну, не каждый раз по нескольку десятков получается к их Аллаху отправить, или на их Небо, но семерых, как посчитал Емеля, и в этот раз ранили или убили.

Глава 19

Событие пятидесятое

Усиньш (латыш. Ūsiņš) — в мифологии латышей покровитель лошадей.

В мифах об Усиньше говорится, что он — сын бога Диеваса (небо), у него есть два сына-близнеца; одного из них он посылает в ночное, а другого — в поле с сохою.

Десяток спецназовцев, посланный злить основные силы ордынцев, добрался до ставки нойонов или беков только на второй день.