Командир десятка — Ванька Пегий, названный так за странный седой клок волос на черной кучерявой голове, остановился на опушке и стоял несколько минут, разглядывая лагерь басурман. Солнце уже клонилось к горизонту и через пару часов стемнеет. Нужно было точно наметить маршрут по скудным ориентирам, чтобы потом в темноте не заблудиться. Лагерь ордынцев был огромен. Он расположился на поле возле большого селища, но далеко не все поганые влезли даже на это поле, а ведь оно было примерно три версты в длину вдоль реки и не меньше в ширину, до еле видного на той стороне леса. Всё поле заняли, и, как доложил Сергий, высланный дальше к Переяславлю, там, за лесом, на почти таком же поле поганых не меньше. Два тумена пришли. Эти люди пришли убивать, грабить, насиловать женщин, угонять русских людей к себе в полон, в рабство. Пришли жечь селища и города. Раньше, как говорили старики они не трогали храмы, церкви, часовни, но теперь сжигают и их.

Что ж, тот, кто пришёл убивать, тоже смертен. Но сегодня они специально убивать поганых не будет. Даже убей они сотню ворогов, это не изменит общее соотношение. Они будут убивать сегодня ночью, но будут убивать коней. Если же охрана всполошится, то куда деваться, придётся и их отправить в ад.

Подобраться к лошадям сложнее чем к собакам даже, у них чутьё не хуже и слух. Но в этот раз это ордынским лошадкам мохнатым не поможет. Они будут с подветренной стороны, и они будут убивать их с семидесяти больших саженей (большая сажень ≈ 258,4 см). Вон тот большой табун, что обгладывает заросли вдоль берега реки подойдёт лучше всего.

Теперь нужно просто дождаться темноты. В том табуне несколько сотен лошадей. И это не те, что были запряжены в двухколёсные телеги — арбы. Нет, это боевые кони. Сколько лошадей они смогут убить? Десять отличных стрелков из лука? По два десятка стрел? Много. Сотню-то нет. Но раненых и убитых лошадей будет близко к сотне. И ведь, что интересно их десяток не один. Вся сотня здесь, разве командиров Горыни и Емели нет. Но десять десятков и если каждый убьёт или ранит по сотне, то будет тысяча. Тысяча всадников лишится хороших коней. Да, пересядут на заводных или даже на тех, запряжённых в арбу, но это уже будут другие, не боевые кони.

И это не всё, что они должны сделать. Ведь отсюда до Житомеля даже если спешить, то за два дня не добраться, а сильно спешить не получится. Они их стреножат своими набегами и засадами. Три ночи есть. Понятно, что поганые будут усиливать караулы и даже засаду могут организовать, но это просто люди, не боги. И от стрел умирают. Кто мешает сначала прикончить охрану, а потом перейти на «лишение мобильности», как назвал их поход князь Андрей Юрьевич⁈

Место было очень удобным. Добраться до них татары не смогут. Заросли камыша и прочих высоких трав, коричневые сейчас, располагались на опушке леса, который спускался к реке. Речушке. Пару сажен в ширину. Только там илистое дно, так как излучина, и конь завязнет, если ордынцы решат за ними погоню организовать. А им от леса, в котором они сейчас расположились, до речушки два десятка саженей. А в лесу их потом ордынцам не достать.

— Отдыхаем, — Иван Пегий отошёл от опушки и уселся на кочку, опершись спиной о ствол векового бука. Он достал из брезентовой сумки завёрнутый в тряпицу кусок хлеба с салом и смачно, почти с чавканьем стал жевать.

Десяток себя упрашивать два раза заставлять не стал, парни тоже достали из таких же удобных сумок припасы и стали перекусывать.