А пусть. Экономика должна быть экономной, а дисциплина должна быть дисциплинированной. Повторения — мать учения. Дураки — не мамонты, сами не вымрут.

Вообще смотреть на ужинавших ордынцев было ссыкотно. На самом деле тысячи костров. На сколько человек у них котёл? На десять? Двенадцать тысяч татаровей — тысяча двести костров. Да эти гады все леса тут сведут. Вот оказывается почему на юге России в будущем будут степи — это ордынцы все леса на костры извели. А до них, тут дубравы были и там зубры с турами паслись.

Туров Андрей Юрьевич уже видел, они пока и не думали вымирать. Здоровые гады. Нужно будет для них потом заповедники организовать. Сохранить для потомков популяцию.

Спать профессор устроился всё на том же холме. Завернулся в спальный мешок и… ворочаться начал. Не привык дрыхнуть на открытом воздухе. Хоть палатка, а всё одно стены. А тут ветер дует, звёзды на небе сверкают. Они тут на юге яркие и их в сотни раз больше, чем на Урале. Красота.

Ну, а потом сну стали мешать взрывы бомбочек в лагере ордынцев. Должно быть пятнадцать. Три отряда по пять бомбочек. Со счёту сбился к середине ночи Андрей Юрьевич, а потом даже и в самом деле, как выключили, уснул. А проснулся от того, что на той стороне поля в рог затрубили, потом ещё в один и ещё. Оркестр, блин, Поля Мориа. Взбешённые ночными шалостями диверсантов татарские нойоны и беки с беями решил, что терпеть хватит, и с самого утра решили битву народов начать.

Затрубили и с нашей стороны рога. При этом видимость ограничена десятью метрами, такой плотный туман накрыл это Русятниково поле.

Мечеслава Андрей Юрьевич определил по хохоту. Он шёл сюда на вершину холма командирского и «весело смеялся». Именно про такой смех придумают поговорку: «Хорошо смеется тот, кто ржет как конь».

— Чего веселимся, — пробурчал невыспавшийся профессор.

— Так там, княже, разведка вернулась и какого-то ихнего бека приволокла без порток. Пошёл в кусты. Так они мокрые все. Чего, случилось, спрашиваю. А они сопят, мол мыться потом в речке пришлось. Всех бек обделал.

— Строятся, — кивнул в сторону ордынцев профессор Виноградов.

— Наши тоже строятся.

Событие шестидесятое

Забаба (Замама) — бог покровитель и защитник города Киша (Шумер), сын Энлиля, изображался в виде орла. Являлся богом счастливой войны, витязем богов.

Пословица есть у Даля… хотя, может и кто поближе сказал. «Не рой другому яму, сам пусть роет». Точно по ней и получилось. Не хотели татаровья первыми наступать, ждали этого от Андрея Юрьевича лопоушистого. Тактика у них. Стратеги! Он и начал их раздражать, провоцируя на атаку. Ну, и дождался.

А в нелопоушистой его голове как было? Сейчас они вышлют вперёд легковооруженных лучников на коняшках, которых подпустят на расстояние выстрела из лука и закидают стрелами. Да, этих конных лучников больше, но, во-первых, у нас луки бью на пятьдесят метров дальше, во-вторых, стоя стрелять удобнее, можно сильнее тетиву натянуть и точнее её послать. А в-третьих, подключатся баллисты со стрелами-бомбочками и греческим огнём. Главное же, никто за отступающими ордынцами не погонится. Про эту тактику Андрей Юрьевич чуть не каждому рассказал и пообещал повесить тех, кто хоть один шаг вперёд сделает. По этому же плану конные лучники не должны доскакать до мин и чеснока разбросанного перед позициями владимирцев, и артиллерия по ним не будет работать. Все эти радости ждут тяжеловооруженных ордынцев с копьями. А эти должны были по плану пойти в атаку после лучников.

Ничего такого не произошло.

Сначала тронулись эти самые конные лучники по направлению к пехоте владимирцев, порадовав диванного стратега, а через минуту другую в сторону дружинников и переодетых возчиков двинулись закованные в броню, отсвечивающую красными отблесками восходящего солнца, тысячи тяжеловооруженных воинов с копьями и щитами.