Радл заплатил за визит и взял таблетки трех видов, которые, если ему повезет, смогут поддержать его на ходу. Пока он обходится без военных врачей, у него есть шанс, но как только ему придется пройти еще одну диспансеризацию, это будет конец. Не успеет он и глазом моргнуть, как его демобилизуют.

Он открыл ящик, вытащил пузырек с таблетками и сунул две в рот. Предполагалось, что они болеутоляющие, но чтобы они подействовали наверняка, он налил себе полстакана коньяку. В дверь постучали, и вошел Хофер. Его обычно бесстрастное лицо было взволнованно, глаза горели.

— Что случилось, Карл? — требовательно спросил Радл.

Хофер положил перед ним радиограмму, напечатанную на папиросной бумаге.

— Только что получена, господин полковник. От Звездочки, миссис Грей. Он прибыл благополучно. Теперь он с ней.

Радл смотрел на клочок папиросной бумаги с благоговением.

— Господи, Девлин, — прошептал он. — Ты выполнил это. Сработало.

На него нахлынуло чувство физического облегчения. Из нижнего ящика стола он вытащил еще один бокал:

— Карл, за это надо обязательно выпить.

Радл встал, полный неудержимой радости, такого он не испытывал уже много лет, со времен той невероятной эйфории, когда мчался к берегам Франции во главе своих солдат летом 1940 г.

Подняв бокал, он сказал Хоферу:

— Мой тост, Карл. За Лайама Девлина и за республику!

Еще будучи штабным офицером бригады Линкольна в Испании, Девлин обнаружил, что мотоцикл — самое лучшее средство для поддержания контакта между подчиненными ему частями, разбросанными в трудной горной местности. Норфолк не походил на те места, но здесь было то же чувство свободы — чувство, что тебя спустили с поводка, — он ощутил его на спокойных проселках от Стадли Грэнджа до деревни.

Утром он получил в Холте без малейших трудностей права и другие документы. Где бы он ни появлялся, от полицейского участка до местной биржи труда, его легенда о службе в пехоте до демобилизации по ранению срабатывала как заклинание. Чиновники прямо-таки из кожи вон лезли, чтобы быстро продвинуть его дела. Правду говорили люди, что в войну все любят солдата, а уж раненого героя и того больше.

Мотоцикл оказался довоенным и видел лучшие дни, но когда Девлин решил прибавить газу на прямом отрезке дороги, спидометр легко показал шестьдесят миль в час. Девлин быстро убрал газ, убедившись, что машина достаточно мощная. Нет смысла лезть на рожон. В деревне полицейского не было, но Джоанна Грей предупреждала, что иногда полицейский на мотоцикле появлялся из Холта.

Девлин съехал по крутому холму к деревне мимо старой мельницы, колесо которой, видимо, уже давно не вращалось, и притормозил, чтобы пропустить молоденькую девушку, едущую на запряженной пони двуколке, на которой стояли три маслобойки. На девушке был синий берет, очень старая шинель образца первой мировой войны, явно большая ей, размера на два. Девлин отметил широкие скулы девушки, ее большие глаза, слишком широкий рот и рваные шерстяные перчатки, сквозь которые вылезали три пальца.

— Добрый тебе день, collen? — весело сказал он, пропуская ее на мост. — Бог в помощь.

Она с изумлением широко раскрыла глаза и слегка открыла рот. Казалось, она онемела и только поцокала языком, погоняя пони на мосту, а затем пустив его рысью вверх по склону мимо церкви.

— Милая уродливая крестьяночка, — тихо процитировал Девлин, — которая вскружила мне голову не раз, а дважды. — Он ухмыльнулся. — Ну нет, Лайам, любовь моя. Не эта. Не сейчас.

Он направил мотоцикл к трактиру «Стадли Армс» и увидел человека, который стоял у окна и глядел на него.