Девлин нажал на стартер.

— Спаси меня, боже, от этой чудовищной команды баб, — сказал он про себя, уезжая.

Принять ванну было невозможно. Слишком много времени надо было потратить, чтобы нагреть котел воды за кухней. Он разжег громадный костер в огромном каменном очаге, разделся, быстро растерся полотенцем и снова надел синюю фланелевую рубаху и темные шерстяные штаны.

Девлин проголодался, но чувствовал себя слишком усталым, чтобы готовить еду, поэтому взял стакан, бутылку виски, которую ему дал Гарвальд, и одну из своих книг. Он уселся в старое кресло, протянул ноги к очагу и стал читать. Прошел, возможно, час, когда холодный ветер легко коснулся его спины и шеи. Он не слышал, как скрипнула дверь, но знал, что Молли здесь.

— Ты что так долго? — спросил он, не поворачивая головы.

— Очень умно. А я-то думала, что вы поведете себя лучше, после того как я прошла милю с четвертью по залитым водой полям, в темноте, чтобы принести вам ужин.

Молли подошла к огню. На ней был старый плащ, высокие кожаные сапоги, на голове шаль, в руке корзинка:

— Картофельная запеканка с мясом, но, я думаю, вы уже поели?

Он громко застонал:

— Хватит болтать. Ставь ее на огонь побыстрее.

Молли поставила корзинку, стянула сапоги и расстегнула плащ. Под ним было цветастое платье. Она сняла шаль и встряхнула волосами:

— Так-то лучше. Ты что читаешь?

Он протянул ей книгу:

— Стихи слепого ирландца по имени Рафтери, который жил давным-давно.

Молли взглянула на текст при свете огня:

— Но мне непонятно, это на иностранном языке.

— Ирландском, — сказал он. — Язык королей… — Он взял у нее книгу и прочел несколько строк по-ирландски, затем перевел:

— Прекрасно, правда, прекрасно. — Она опустилась на камышовый коврик рядом с ним и прислонилась к креслу. Ее левая рука коснулась его руки. — Ты оттуда родом, из этого Мейо?

— Нет, — сказал Девлин, с трудом сохраняя спокойствие. — Я родился гораздо севернее, но Рафтери все правильно сказал.

— Лайам — это тоже по-ирландски?

— Да, мэм.

— Что это значит?

— Уильям.

Она нахмурилась:

— Нет, мне больше нравится Лайам. Знаешь, Уильям — это так обычно.

Девлин продолжал держать книгу в левой руке, а правой ухватил ее за волосы:

— Иисус, Иосиф и Мария, помогите мне.

— А это что значит? — невинно спросила она.

— Это значит, дорогая моя девочка, что, если ты немедленно не снимешь запеканку с огня и не положишь ее на тарелку, я за себя не отвечаю.

Она вдруг рассмеялась глубоким грудным смехом и на мгновение положила голову ему на колени.

— О, ты мне так нравишься. Ты знаешь это? Вы мне понравились с первого момента, когда я увидела вас, мистер Девлин, сэр, верхом на мотоцикле у трактира.

Он застонал, закрыв глаза, а она вскочила, оправила юбку и вытащила запеканку из очага.

Он провожал ее домой через поле. Дождь прекратился, тучи рассеялись, оставив чистое небо с горящими звездами. Ветер был холодным и свистел между деревьями так, что сыпались ветки. На плече у Девлина была двустволка, левой рукой он поддерживал Молли.

После ужина они немного поговорили. Молли заставила Девлина читать стихи и сидела, прислонившись к нему, положив ногу на ногу. Все было куда хуже, чем он воображал, и совсем не укладывалось в его планы. В его распоряжении было три недели — и все, и за это время предстояло сделать много дел, так что отвлекаться было нельзя.

Они дошли до забора фермы и остановились у ворот.