– Мне жаль, Бет, – сочувствую я. – Может быть, ты что нибудь хочешь?

– Я хочу, чтобы это глупое солнце наконец то село, – отвечает она. – Можешь это сделать?

Я встаю и закрываю тяжелыми шторами окружающий мир: вид, который ты можешь увидеть в гостиничном номере, который начинается в первоклассной комнате и заканчивается в мельчайшей капле света. Мы останавливались в двух отелях по дороге из Флориды в Калифорнию, и нам нравился гостиничный сервис и закрытый бассейн.

– Сделано, – говорю я, как только опускаюсь на диван напротив Бетси. – Что мы смотрим?

– Выбирай, – говорит она, кидая мне пульт. – У меня нет сил переключать каналы.

Я начинаю щелкать каналы, но, не найдя ничего подходящего, возвращаюсь к тому, с чего начали. Спустя полчаса начинается повторный показ «Друзей». Он смешной до такой степени, что мой бок начинает колоть от смеха. Во время первой рекламы я опять начинаю болтать.

– Ну, есть ли симпатичные парни в вечернем классе? – спрашиваю я. Бетси пожимает плечами c «койки».

– На самом деле нет, – говорит она. – Все они соревнующиеся ботаны.

– Как мы.

– Точно, – говорит Бетси. – Иногда я сомневаюсь, стоит ли… вечерами понедельника и среды мы могли бы заниматься вещами, которые гораздо интереснее.

– Например?

– Не знаю, – говорит она. – Прыжки с парашютом. Мини гольф. Веселыми вещами.

– Ты хочешь спрыгнуть с парашютом сегодня вечером? – спрашиваю я, смеясь.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Да, – говорю я, кивая. – Интересно, что сказала бы мама, если бы мы попросили ее прыгнуть с парашюта.

Бетси смотрит на меня, и мы обе начинаем смеяться над нелепостью этой идеи. Когда мы успокаиваемся, она спокойно произносит:

– Я думаю, мама слишком остро реагирует на все эти экзамены. – Я перевожу взгляд на телевизор; реклама на беззвучном режиме. – Изменение нашего расписания и прочее.

– Я тоже так думаю, – говорю я, не имея ни малейшего желания говорить о маме. К счастью, начинается программа. Но мне тяжело на ней сосредоточиться. Меня мучают воспоминания.

– А что насчет второй половины дня? – Бет прерывает мои размышления. Я сосредотачиваюсь, и до меня доходит, что уже идет очередная реклама. Я смотрю на нее с недоумением.

– Парни? – объясняет она. И мысли о матери сменяются Шоном. Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что она убирает грелку и взволнованно садится.

– Расскажи мне! – говорит она. Я напряженно улыбаюсь, и мне требуется глубокий вздох, чтобы расслабить лицо и произнести хоть что нибудь.

– Его зовут Шон, и я сижу позади него в творческой мастерской, – сообщаю я. Глаза Бет широко распахнуты и сверкают как у маленькой девочки. – Он милый неожиданным образом. И высокий, но не сутулится. И он очень внимательный и забавный, и он ждал меня после урока, чтобы проводить до чирлидинга.

– О Боже мой! Что еще?

– Дай подумать… Он немного помешан на своем Айфоне, но он увлекается творчеством, как очевидно в письменной форме, а также фотографией. А я говорила, что он выглядит как супергерой?

– Как Супермен?

– Скорее, как менее занудный Кларк Кент, – говорю я. – Нет, стой! Он как менее занудный сын Кларка Кента, который возглавляет рок группу.

– А он правда в группе? – спрашивает Бет взволнованным голосом.

– Нет, не думаю, – говорю я.