Мои ноги трясутся, когда я поворачиваюсь, чтобы покинуть класс; Тот Парень следует за мной. Перед тем как мы выходим за двери, Мистер Эймс возобновляет работу класса:

– Что касается всех остальных, пожалуйста, откройте ваши тетради для нового интересного задания. Я бы хотел, чтобы вы написали две страницы, которые начинаются с фразы: «Все началось, когда собака…»

Тот Парень смеется вполголоса. Как только мы оказываемся в коридоре, я поворачиваюсь к нему лицом.

– Спасибо, что пошел со мной, – говорю я. – Но, правда, я в порядке. Ты можешь просто погулять, если хочешь.

– Никаких проблем, – говорит он таким легким голосом, который словно ласкает мои уши. – Я тоже голодный.

– Ох, окей. – Сейчас я поняла: я не больше чем свободный пропуск к торговым автоматам. Но, несмотря на это, хотя мы только что познакомились, я борюсь с желанием улыбаться в его присутствии.

Мы спускаемся в тишине после наполненного английской речью коридора. Мне отчаянно хочется спросить его имя, но я не могу быть уверенной, что Элла его не знает, так что держу язык за зубами. Хотя мы не говорим, я всё осознаю: подсказка в его важном, напыщенном шаге: на пути он искренне приветствует нескольких людей, которые проходят мимо, как будто он знает каждого в школе; на пути он смеётся, доставая свой Айфон и прокручивая его за секунду.

– В этом коридоре призрак, – говорит он, указывая на экран так, чтобы я могла увидеть приложение «Датчик привидений».

– Я надеюсь, ты не собираешься покупать это?

– Не, это бесплатно, но я платил и за похуже, – сказал он, прежде чем переместился, придерживая для меня дверь, ведущую к центру школы. Вудбери растягивается колесом, все его отделы ответвляются от общего центра – кафетерия.

– Спасибо.

Он кивает с полуулыбкой. Когда мы достигаем торговых автоматов, он кладет Айфон и вытаскивает несколько долларов из кармана.

– Чем хочешь потравиться? – спрашивает он, указывая на ряды конфет, чипсов, мюсли и напитков.

– Ты не обязан покупать мне еду.

Это заставляет его широко улыбнуться, что поражает меня. Будто я попала в тупик, вставляя нож для масла в розетку, но в хорошем смысле.

– Ты оставила свою сумку в классе.

Я смотрю вниз, как будто она могла свисать с моей шеи, если бы я взяла её с собой. Но он прав: у меня нет денег.

– Отлично, тогда я буду Твикс.

– Хороший выбор.

Он покупает два Твикса и две бутылки с водой и отдает мне мою половину.

– Спасибо.

– По крайней мере, это я могу сделать, – отвечает он.

– А? – Я разворачиваю свою шоколадку, когда он заговаривает. – Что ты имеешь в виду?

– Я опоздал, – отвечает он. Когда я вопросительно смотрю на него, он поясняет: – Я пытался поймать тебя, но опоздал. По крайней мере, я могу купить тебе шоколад.

– Как благородно. – Не могу удержаться от смеха.

– Могу я записать твои слова и дать прослушать их моей маме?

Мы пошли обратно к классу.

– Конечно, – говорю я, желая добавить что нибудь остроумное, но в голову лезет один бред.

Мы снова идём в тишине по коридору к классу английского, но прямо перед дверью нашего класса он поворачивается ко мне лицом.

– Ты выглядишь сегодня иначе.

– Ох… – Я не уверена, что надо говорить. Я хватаюсь за бутылку воды, возможно, у меня шоколад в зубах.

– Не хуже, – говорит он. – Лучше.

– О.

Он останавливается на секунду, как будто бы хочет добавить что то ещё, но просто кивает в сторону двери и входит в класс. Я следую сзади, пластиковая бутылка сжимается в моей стальной хватке.