– Привет? – спрашивает он, улыбаясь так, что его лоб покрыли морщинки.

Я не знаю его, но его приветствие выглядит как повод поглазеть.

Он движется весьма забавно, почти паря над столом, в то время как он по прежнему за ним. В это же время он создаёт особую пульсацию. Как он делает это? Я удивляюсь, но не долго, потому что пол трясётся. Я протягиваю руки к следующему столу; у нас происходит землетрясение. Но кроме меня, никто больше не выглядит обеспокоенным.

– Ты в порядке? – слышу я вопрос парня.

Я не отвечаю.

Вместо этого я теряю сознание.

Когда я секундами или минутами позднее прихожу в себя, мои одноклассники смотрят на меня со своих мест, некоторые ухмыляясь, некоторые с беспокойством. Моей первой мыслью была благодарность, что я не ношу юбку. Моей второй мыслью было ожерелье. Моя руки взлетает к моему горлу, и впервые на этой неделе я ловлю пустоту: ожерелья там нет. Должно быть, я оставила его в моём шкафчике после танцев.

– Элизабет? – обеспокоенно произносит мистер Эймс, стоя надо мной. – С тобой всё в порядке?

– Всё хорошо, – отвечаю я, чувствуя себя идиоткой. Я смотрю на Того Парня, который наполовину встал со своего места; он облегченно садится обратно.

– Ты уверена? – спрашивает мистер Эймс. – Ты выглядишь очень бледной.

Это странно – лежать на полу, в то время как он нависает надо мной; я могу видеть его выдающийся нос. Я привстаю и решаю оглянуться на Того Парня.

Вот тогда я поняла, что он действительно довольно милый. Пусть и в не совсем традиционной манере. Если смотреть по частям, он слишком угловатый. У него острый подбородок и рот; его нос выглядит так, будто когда то он был идеально ровным, а потом в определенных местах столкнулся с деревом или плечом другого парня. Его волосы можно описать только как уложенные на бок колючки, как будто он стоял боком к вентилятору, который выдувает лак для волос вместо воздуха. Он высокий, и возвышается даже сидя, с любопытством глядя на меня своими светло карими глазами. Как только я решаю, что он выглядит как дневной образ ночного супергероя, он заговаривает.

– Она довольно сильно ударилась об пол, – говорит он низким, мягким голосом. – Может, ей нужно сходить на прием к мисс Брэди.

– Замечательная идея, – кивает мистер Эймс. – Позволь мне помочь тебе, Элизабет. – Он подает мне руку. А потом говорит остальным: – Кто хочет добровольно сходить с ней в кабинет к медсестре?

– Нет! – подпрыгивая, говорю я. Я не могу пойти в кабинет к медсестре. Она позвонит маме, которая скажет идти домой, а потом «выпишет» мне куриный бульон и сон раньше, чем у малышей. – Я правда в порядке. Я танцевала последнюю часть и переусердствовала. Я просто вела себя немного легкомысленно. – Мистер Эймс хмуро смотрит на меня, поэтому я добавляю: – Я не обедала.

– Ну, хотя бы сходи перекусить, – говорит он, качая головой. – Вы, девочки… – Я не могу не задаться вопросом, не думает ли он, что я страдаю анорексией или что то типа того.

– Прекрасно, – быстро говорю я. – Пойду прямо сейчас.

– Кому то надо пойти с тобой, – говорит Мистер Эймс. – Чтобы просто убедиться, что ты в порядке. Кто хочет? – Мы с ним разом оглядываем класс; ни одного желающего. Я не виню их: прошло всего пару недель этого школьного года, а я не ходила сюда в прошлом. Технически, я все еще новенькая.

– Я схожу, – вызывается Тот Парень. Волосы на моих руках встают дыбом.

– Это будет замечательно, – говорит Мистер Эймс. И даже в моем слегка ошалевшем состоянии я задаюсь вопросом: «Да неужели? Замечательно?»

Мистер Эймс пишет нам пропуски и отдает со словами:

– Не торопитесь.