Эй, ты. Не забывай, о чём мы говорили. Увидимся на заседании школьного совета.

ЧТО? Что за «Не забывай, о чём мы говорили»? Что это значит? Я решаю дождаться, пока Элла не вернется домой, и спросить её об этом; мне не пришлось ждать долго: она появляется намного быстрее, чем обычно Бетси. Внезапно Элла возникает в моей комнате, и она разгневана.

– Что ты делала он лайн, когда это было моё время? – спрашивает она, руки на бедрах.

– Что случилось с Дэвидом?

– Что случилось с Шоном?

Мы одновременно краснеем – красные пятна распространяются на наших лбах и яблоками на щеках – обмен подробностями наших секретов практически давит, не давая произнести эти слова. Элла колеблется мгновение, перед тем как подойти и плюхнуться на мою кровать. Она хватает меня за руку, и мы лежим рядом друг с другом на спине, сложив руки между нами. Проходит несколько минут тишины.

– Это бессмысленно, – говорит она тихо. Побежденно.

– Бессмысленно, – соглашаюсь я, чувство тоски накатывает на меня. Это впервые непривычно, хотя, это как желать что то того, что никогда не было на первом месте.

– Если только… – говорит Элла ещё тише. Моя голова поворачивается посмотреть на неё, она смотрит в потолок.

– Если только что? – спрашиваю я.

– Ничего, – быстро говорит она. – Просто, что, если бы мы могли вернуться к тому, чтобы притворяться тройней, как когда мы были маленькими? Что, если бы мы могли снова жить нормальной жизнью?

Слова Эллы придают форму тому, что грызло меня последние несколько месяцев. Дело в том, что я не позволяла себе иметь это в виду. Тот факт, что, может быть, после всего этого времени я начинаю думать, что это неправильно, чтобы мы жили как один человек. Тот факт, что я задавалась вопросом о почти жажде перемен. Но, зная все, что мама дала нам, о ее карьере, какая либо социальная жизнь выглядит кощунством.

– Это слишком рискованно, – говорю я. – Что, если они нас найдут?

– Это невозможно сделать, просто посмотрев на нас, – отвечает Элла. – Суд был семь лет назад.

– Мы обе знаем, что у мамы паранойя, – говорю я со вздохом. – Но она до сих пор думает так.

Элла стихает на некоторое время, и когда я слышу, как кто то говорит, я удивляюсь, что это я.

– Что мы должны делать? – спрашиваю я.

Настал черед Эллы посмотреть на меня, на её лице волнение.

– Поговорить с ней?

Я трясу головой.

– Не уверена, что это поможет.

– Тогда что?

– Я не знаю, – говорю я. – Что то. Мы должны сделать что то… правильно?

Мы снова замолкаем на некоторое время, глядя в потолок и теряясь в себе, но, вероятно, думая об одном и том же. Элла и я дышим одновременно, мы звучим точно также. Это легко получить загипнотизированную синхронность, и достаточно скоро я начинаю клевать носом.

– Могу я поспать здесь сегодня? – спрашивает Элла, возвращая меня из сна обратно.

– Конечно, – говорю я сонно, потому что я хочу, чтобы она была здесь. И не хочу быть одна.

Глава 4

– Итак, сегодня мы будем критиковать истории друг друга о собаке, – мистер Эймс начинает урок в творческой мастерской. Я пытаюсь сосредоточено слушать, но спина Шона сильно отвлекает, поэтому я изо всех сил фокусируюсь на нашем учителе. – Задача этого семестра – продолжить работу над рассказами и посмотреть, как далеко мы с ними продвигаемся.

Я улыбаюсь при мысли об отпуске, перерыве с замечательной книгой.

Мистер Эймс говорит нам выбрать себе партнеров.

Повернись, Шон. Попросись быть моим партнером.