– Лиззи, – говорит она. – Подожди.

Я продолжаю идти.

– Элизабет! – грозит она. – Остановись.

Я этого не делаю.

– Остановись сейчас же! – яростно грохочет её голос, я замираю, а потом поворачиваюсь. Моя мама глубоко дышит.

– Мы должны поговорить об этом.

– Изменится ли что то? – спрашиваю я. – Мне будет разрешено общаться с парнем, который нравится мне, а не Элле?

Пылесос перестает работать, я слышу скрип пола наверху. Я знаю, они слушают.

Мама смотрит вниз и в сторону, затем снова на меня.

– Лиззи, – говорит она. – Вы хотели встречаться. Вы знали, что, чтобы это было возможно, вам придется ходить на свидания вместе с Дэвидом. Вы приняли эти условия.

Я закатываю глаза от её формального языка.

– Да, отлично, мы приняли эти условия, – говорю я. – Хорошо, мама. Какая разница. Просто отпусти меня наверх, и Золушка продолжит свой путь. Просто оставь меня в покое.

На первый взгляд мама выглядит ошеломленной, но затем у неё появляется огонь в глазах, какой я прежде не видела, даже когда Бетси получила трёхсотдолларовый штраф за превышение скорости. Я задаюсь вопросом: неужели это первый раз, когда мы боремся?

– Элизабет Бест, измени своё отношение прямо сейчас. В жизни мы делаем выбор, а затем мы живем с ним. Вы сказали, что уже взрослые, так что сейчас время начать действовать, как взрослые. Живи с выбором, который сделала.

Что то щелкает внутри меня, и вдруг чувства моей мамы и будущего – не мой приоритет. Может быть, в первый раз я забочусь только о себе.

– Я сделала выбор? – Я закипаю. – Было ли это моим выбором – украсть кого то из лаборатории? Был ли это мой выбор – убежать? Было ли это моим выбором – жить как треть человека? Нет! Всё это был твой выбор, не мой.

Челюсти мамы сжимаются, ясно показывая, что она пытается взять себя в руки.

– Я уже говорила тебе тысячу раз, – говорит она сквозь зубы. – Люди, которые платили нам, хотели создать только одного. Лучшего. Они хотели идеального ребенка, а два других, которые были не так совершенны, должны были быть… – Она умолкает. – Я должна была забрать вас. Я должна была сделать это. – Мама решительно поднимает подбородок.

Она рассказывала нам ту историю много раз, но только после того, как мы переехали в Калифорнию. До этого всё было невинно и благополучно.

После того как мы сбежали из Флориды, она рассказала нам о своей работе в генетической лаборатории, которая тайно клонировала людей, в то время как остальной мир волновался о клонировании овцы.

Она рассказала нам о своём боссе, докторе Йововиче, который участвовал в плане нашей кражи. Она показала нам газетную статью того времени, когда их практика была разоблачена, и он был публично доставлен в тюрьму в наручниках, когда он под присягой признал, что мы просто могли существовать.

Когда всё изменилось.

– Да, ты такая мученица, – говорю я с сарказмом. – Ты имплантировала эмбрионов в своё чрево, как Дева Мария от науки, и бросила свою жизнь, чтобы воспитать нас. Что ж, спасибо. Я имею в виду, прожить треть жизни почти также хорошо, как одну настоящую.

Моя мама выглядит так разбито из за того, что слетает с моих уст, что на мгновение я задумываюсь о том, что наделала. Но затем несправедливость из за Шона настигает меня, и я делаю последний выпад в её сторону.

– Я даже не уверена, почему ты так обеспокоена. Ты даже не наша настоящая мама. Ты должна была просто оставить не лучших из нас умирать.

Я поворачиваюсь и снова поднимаюсь вверх, пробегая мимо Эллы и Бетси и их открытых ртов на пути к моей комнате.