Нормальные подростки пошли бы в любом случае, прихрамывая, если придется, чтобы провести время с возлюбленным. Но в нашей семье, если ты прихрамываешь или кашляешь, то должен сидеть дома. Слишком сложно скрыть чью либо болезнь, и упаси бог, если медсестре захочется взглянуть.

Когда Дейв сигналит перед воротами минутой ранее, я жму на кнопку, впуская его, а потом из окна наблюдаю, как он управляет блестящим Лексусом, не тем, на котором я видела его в школе. Он что, живет на стоянке с Лексусами? И машина, и вся ситуация в целом заставляют меня раздосадоваться, но зная, что должна чувствовать Элла, когда я иду на ее свидание, обещаю себе быть милой и постараться хорошо провести время. В конце концов, я же иду в кино.

– Привет, Дейв, – мило говорю я, открывая дверь.

– Привет, Элизабет, – говорит он, разглядывая мое совершенно обычное платье немного дольше, чем нужно, останавливаясь взглядом на вырезе. – Милый прикид.

– Спасибо. – Натягиваю пиджак и застегиваю до самого верха. Я заставляю себя посмотреть, во что одет он: рубашка в клетку и джинсы. Вынуждена признать, он выглядит неплохо, но отгоняю эту мысль.

– Готова повеселиться? – спрашивает Дейв, неловко переминаясь с ноги на ногу, как будто где то в глубине души он нервничает. Честно, из за этого мои чувства к нему немного потеплели.

– Ммм… моя мама хочет посмотреть на тебя. Это не проблема?

– Конечно, нет, – говорит Дейв с легкостью. – Родители любят меня.

Он не замечает, как я тихо вздыхаю: по видимому, тот слабый проблеск милой нервозности был раздавлен самоуверенностью.

Несмотря на то, что прошлый наш разговор состоял из криков друг на друга, мама была любопытной, но дружелюбной; несмотря на то, что я видела ее в тайном офисе, я вежлива. Спасибо ей хотя бы за то, что не держала нас слишком долго: мы были вне дома меньше чем через пять минут.

Вне досягаемости от ее злости и секретов, по дороге к кинотеатру я расслабляюсь. Дейв не в моем вкусе, но он довольно неплох… как друг.

– Прикольная машина, – говорю я, откинувшись на пассажирском сиденье.

– Ага, – говорит Дейв. – Папа разрешил взять ее на время.

– У тебя вроде была похожая?

– Моя подержанная, но да, – говорит Дейв, глядя на меня с улыбкой, которая, я уверена, заставляет многих девчонок падать в обморок. – Я езжу на ней на тренировки, а иногда некоторые парни берут покататься. Теперь она пахнет жареным мясом и потными носками.

– Спасибо за то, что уберег меня от этого, дорогой папа Дейва.

– Может, позовем его? – пошутил Дейв. – Вы двое можете мило побеседовать.

– Конечно. А вообще, почему мы не взяли его с собой?

Мы оба смеемся тем самым вежливым видом смеха, который появляется, когда ты не знаешь кого то достаточно хорошо, и, когда мы заканчиваем смеяться и никто не может сказать еще что то еще об отце Дейва, машину наполняет тишина. Она длится только мгновение перед тем, как Дейв включает свой iPod.

Он просматривает свой плейлист и выбирает музыку; первая песня – замедленный ремейк классики хип хопа. Дейв выжидающе смотрит на меня, как будто я должна начать петь или что то типа того.

– Что? – Мой пульс учащается. Вмешиваться в чужие отношения довольно стремно.

– Я нашел, – говорит он, крутя iPod.

– Свой iPod? – спрашиваю я, улыбаясь, на случай, если меня занесло не в ту степь, а так, возможно, он подумает, что я шучу.

– Смешно. Нет, песню.

– О, – протягиваю я, делая вид, что вспоминаю разговор, о котором Элла ни словом не обмолвилась. С секунду я ужасно злюсь, пока не вспоминаю, что она действительно много всего мне наговорила – ясное дело, очень трудно вспомнить каждое слово, сказанное Дейву и каждое слово, сказанное ей.