— Сейчас раздобуду, — пообещал я, выпрямляясь. У меня при себе имелась фляжка с кальвадосом, но за одну идею дать крепкий алкоголь человеку, мозги которого только что встряхнуло ударной волной, Косторез приколотит меня к днищу "Доброй тети". Самыми ржавыми гвоздями, какие только сможет найти.

Как назло, у легионеров из пулеметного расчета фляги посекло гранатой, кроме командирской, в которой была не вода, а что-то вроде разбавленного красного полусладкого. Вода отыскалась лишь в самолете, полканистры, слегка отдающей металлом, но вполне пригодной для питья. На мой вкус пригодной — когда я попытался напоить Тересу, она после первых же глотков закашлялась, а потом её обильно стошнило.

— Твою ж мать…

— Полегчало?

— Если бы… дай эту дрянь, хоть рот прополоскаю… чего ты так смотришь?! Я совсем на Святую Смерть похожа?!

У мексиканцев, как я смутно помнил, наличествуют какие-то особое специфичные воззрения на смерть и мертвецов. Включая отдельный культ для скелета с косой, на который очень косо смотрит официальная католическая церковь, празднование Дня Мертвых и прочие вещи. И да, в своем нынешнем виде Тереса запросто могла стать на этом празднике примадонной или кто у них там главный, без всякого дополнительного грима. Но…

— Ты очень красивая женщина, товарищ Тереса Гарза, — сказал я. — Даже сейчас.

— Люблю слушать, как ты красиво врешь, товарищ Мартин. Помоги встать… черт, да я не…

В этот раз нести её на руках почему-то было тяжелее. Хотя брыкаться она почти не пыталась — наоборот, обняла меня за шею и прижалась к плечу.

— Карабин жалко…

— Что?! я даже не сразу сообразил о чем идет речь. — Ты про свой "тридцать-тридцать"?

— Да… я к нему привыкла уже…

— Найдем тебе новый, — пообещал я. — Это новую Тересу найти сложно, а стреляющее железо всегда найдется. Тем более, как раз в этом деле я профессионал.

— Да, оружейник ты хоть куда, я оценила. Обещаешь?

— Слово скаута.

К самолету мы подошли как раз в тот момент, когда испанцы под присмотром Князя пытались затащить внутрь "гочкис". Получалось неважно, потому что даже снять несчастный пулемет с треноги они то ли не догадались, то ли не решились. В другое время, наверное, я бы стал где-то в сторонке, в тени, да и закурил, любуясь их попытками впихнуть невпихуемое. Но сейчас у меня на руках была Тереса, да и Марко требовалось как можно скорее доставить к доктору. А главное, притихшая было перестрелка снова начала разгораться. Некоторые выстрелы звучали совсем близко, как бы не на соседних улицах.

Внутри самолета тоже был полный бардак — винтовки, как свои, так и трофейные, эти ухари просто кинули на пол, даром что над бортовыми скамейками были специальные крепления. Ладно хоть, они сначала занесли в хвостовую часть Марко и своего раненого, но… твою ж мать, они мою винтовку тоже просто и тупо бросили на пол, в общую свалку! Если окажется, что прицел сбит — всех троих забью прикладом в землю по макушку.

— Я смогу сидеть, — увидев, как меня перекосило, но не угадав причину, решительно сказала Тереса. — Мне уже лучше… чуть.

— Тебе не…

— Делай свою работу, Комиссар, вытаскивай нас из этой чертовой задницы. Или я не сяду, а встану и начну командовать! Я смогу, будь уверен.

— Я уверен.

Будь где-то рядом Ковбой, наверняка бы ляпнул что-то глубоко философское, типа: "нашу цивилизацию непременно погубит если не коммунизм, то эмансипация негров и женщин".