— Давай!

Запоздало пришла мысль, что я тоже мог бы принять участие в пальбе — одна из створок в кабине открывалась на манер форточки. Потом за спиной лязгнула дверь и сразу же загрохотал пулемет. Их Сиятельство не подкачал — концевой тянущий двигатель первыми же пулями буквально разорвало, он полыхнул снопом искр и пропал, оставив лишь дыру с рваными краями. Но даже на этом крыле оставалось еще пять. Конечно, будь у нас настоящая авиационная скорострелка, с спецпатронами, мы бы с такой дистанции уже превратили "болтону" всю плоскость в дырявые лохмотья, но даже так…

По крайней мере, Князь успел расстрелять минимум одну кассету, прежде чем пилот штурмовика опомнился и, умело отработав элеронами, "провалился" вниз и под нас, выходя из сектора обстрела. Теперь все решали секунды… полная мощность на движки, скольжение на правое крыло… три, два, один, наклон в другую сторону… но их стрелок тоже был хорош, слишком хорош. Я увидел, как нити трассеров прошили воздух перед кабиной, а следом прозвучала характерно-торопливая серия ударов. Приборная доска буквально взорвалась, в кабине явственно запахло горелой проводкой, за моей спиной кто-то заорал — судя по голосу, один из испанцев, но это ничего не значило, когда в тебя прилетает две-три пули, можно и не успеть заорать. А там, за спиной, было слишком уж много людей, жизнь которых стала для меня очень ценной. Но переживать и даже просто думать об этом сейчас было некогда. Если накрылось управление, мы все покойники, парашюты были только на летчиков, да и эти два ранца нацепить никто не успеет, запаса высоты не хватит. Вот ведь влипли, а казалось — такая отличная идея, не ножками по земле, сквозь заслоны, а по воздуху, как белые люди…

Мне потребовалось, наверное, секунд пять, чтобы осознать: чудо все-таки случилось, несмотря на разнесенную пулями приборную панель управление сохранилось, транспортник по-прежнему отзывался на движения штурвала. Понятно, что как раз эти системы всячески защищают и резервируют на случай повреждений, но все равно — чудо.

А потом по самолету простучала вторая очередь.

[1] Не стрелять, мы их отпускаем!

[2] Какого дьявола ты стрелял?

[3] Вот и все.

Глава 20

Когда очередь авиационного пулемета попадает в замкнутое пространство с людьми, результат, как правило, выглядит очень… неаппетитно. Если вы не каннибал, хотя и среди них могут попадаться брезгливые эстеты.

Все дело в количестве пуль. Когда-то солдату выдавали тридцать или сорок штук даже не на день боя — на всю войну. Но это было задолго до тех времен, когда в небесах завелись всякие противные жужжалки. Причем даже первые неуклюжие и хрупкие "этажерки" начала Великой Войны сбить было нелегко — просто потому, что по порхающей в воздухе цели довольно сложно попасть. И уже тогда народ начал активно задумываться о том, что привычных наземных пулеметов не очень-то хватает для цели, которую с трудом удается загнать в прицел на пару секунд. С появлением же генераторов Тесла все стало еще хуже: легко воспламеняющегося топлива на борту больше нет, один-два больших мотора заменили на много небольших. И тогда в поисках выхода кто-то начал поднимать ставки в виде больших калибров, громоздя на самолеты пушки побольше, а кто-то занялся повышением скорострельности. У Костореза, к примеру, одна из любимых игрушек двухствольный "гаст" и эти самые тридцать пуль он выплевывает за секунду. Хватит, чтобы спилить сосну или превратить человека в кровавые брызги. Я видел и первое и второе.

— Мартин…

Сосна, под которой я уснул, была вполне целая, да и тряс меня за плечо вполне живой человек. Просто дурацкий болезненно-тяжелый сон до того походил на явь, что даже проснувшись, я не сразу осознал границу между этими состояниями.