Впрочем, нас это все не очень касалось. У нас — в смысле, нашей команды и отряда Тересы — была своя цель. А главной проблемой на пути её достижения стали высыпавшие на улицы горожане. Понятное дело, пальбу совсем рядом с городом не услышать было сложно да исход сражения некоторые горожане могли прямо из окон видеть. Когда мы на двух наименее дырявых грузовичках под красным флагом и кумачовым же транспарантом "Свобода" въехали на улицы городка, проехать там уже было сложно. Да что проехать — не протолкнуться от радостно вопящей толпы. Эдакое стихийно организовавшееся празднество, что-то вроде корриды, только это люди при виде наших красных тряпок едва ли не под колёса кидались.

Где — то, когда-то со мной такое уже было. Ну, почти такое. Не на грузовике, конечно — единственная в полку машина уже почти месяц как сломалась, да и "казанской смеси" для неё оставалось на донышке бака. Но в город наш эскадрон входил первым, это точно.

Здесь гражданская война пока еще слабо тлела, лишь изредка пробиваясь наружу язычками пламени вроде сегодняшнего боя. И местные не привыкли при первых же звуках выстрелов прятаться в погреба, чтобы несколько дней спустя боязливо высунуть нос — как там, определился победитель? Те, эти, еще кто-то? С чего новая власть начнёт, погромов или реквизиций? За водой до колодца можно или еще постреливают?

В Испании еще все это было впереди. А пока вопящие от восторга люди чуть ли не на руках тащили наши грузовики, совали бойцам лепешки, бутылки вина, пачки сигарет… на вторую машину, судя по мелькнувшим юбкам, уже и женщин затащили. У нас в кузове, благодаря присутствию товарища командира, пока еще видимость дисциплины сохранялась… хотя у самой Тересы чертики в глазах фламенко плясали.

А вот кто меня порадовал, так это Леви Минц. Его атмосфера всеобщего веселья словно и не касалась. Он, как и на въезде в город, стоял у кабины, с "фольмером" наготове, вглядываясь в окна. Очень правильная позиция — наверняка многим это народное гуляние не по нутру, так что с верхних этажей и стрельнуть могут и кинуть что-то посерьезней ночного горшка.

— Стоишь, как будто лайм сожрал, а потом еще штыком подавился! — Тереса, смеясь, толкнула меня кулаком в плечо и тут же протянула бутылку вина. — На, глотни, может повеселеешь немного… Комиссар!

Прозвище выдал ей Ковбой, так что теперь она то и дело называла меня именно так. Впрочем, может и к лучшему. Во-первых, подчиненные Тересы начали относится к "товарищу комиссару" с особым почтением, а во-вторых, этот след, когда он дойдет до местной контрразведки, скорее всего уведет их в сторону Москвы или Мюнхена. Вот пусть там и копают.

— Не буду и тебе не советую.

— Ух, какой ты, оказывается, зануда, Мартин. Мы же выиграли бой!

— Бой, а не сражение, — уточнил я. — Вот вернемся в лагерь, вечером у костра обязательно напьюсь.

— Обещаешь?! — с деланным недоверием уточнила Тереса. — Пьяным я тебя еще не видела… ты все время такой серьезный, сосредоточенный.

— Так уж и все время… — начал возражать я, но договорить мне не дали. "Черная Смерть" запечатала мне рот жарким поцелуем, и толпа вокруг восторженно взвыла.

По крайней мере, Аспейтия была не таким уж большим городом — даже с учетом толпы, продирались мы к нужному месту пятнадцать-двадцать минут, не больше. Обустроились господа, точнее, доны банкиры неплохо.