— Смотри внимательно, — шепнул я Леви. — Сейчас будет настоящая работа маэстро, рондо-соната…

Не уверен, что Минц меня понял. Если его и учили когда-то играть "на скрипочке", вряд ли вкладывали при этом в голову структуру венской классической симфонии. Это доктор у нас эстет…

Грохот второго пулемета был заметно громче — он-то стоял ближе к нам, практически по оси дороги. И отлично простреливал канаву глубоким огнем.

Из тех, кто скучился за первым грузовиком, полегли почти все, разбежаться почти никто не успел. Слишком уж внезапным оказался свинцовый шквал, накрывший, казалось, такое надежное и безопасное укрытие. Зато успела вторая группа — там народ оказался сообразительней и бросился врассыпную при первых же выстрелах.

— Стрельба с рассеиванием в глубину, — сам не знаю с чего прокомментировал я. — достигается путем планомерного переноса снопа выстрелов пулемета в дальности, медленным вращением маховичка подъёмного механизма вправо и влево. Очень эффективная штука для стрельбы по вытянутой цели. Особенно если эту цель предварительно загнать в эллипс рассеивания. Наш добрый доктор — очень хороший пулеметчик. Да и психолог неплохой. Он ведь с самого начала знал, как они залягут в эту канаву… и когда они побегут.

Гвардейцы действительно бежали. Спотыкаясь, падая, роняя винтовки. Даже и не поверишь, что всего несколько минут назад эти же солдаты катились грузовиках, такие гордые и уверенные в себе и своих силах. Их сломил не бой — сложно назвать это действие боем — а безнаказанный и безответный расстрел, когда невидимый враг убивал их одного за другим. Шаг за шагом они отступали под его пулями, а теперь, когда последнее убежище обернулось ловушкой — побежали. Сначала одиночки, потом десятки… потом вся толпа, которая уже не была воинским подразделением. По крайней мере, офицеров или еще хоть кого-то, кто пытался бы остановить бегущих, я не видел. А они видели перед собой лишь спасительную зелень леса в нескольких сотнях метров — и слышали стук пулемета за спиной. Тоже ведь ничего сложного — понятно было — когда они побегут, бежать будут к ближайшему "языку" леса, так что просчитать рубежи для огневой завесы для Костореза труда не составило. Я насчитал четыре переноса, прежде чем первые беглецы достигли заветной кромки леса. Остальные растянулись — кто-то уже не бежал, а просто брёл… и даже не поднял голову, когда впереди, в том самом спасительном лесу началась заполошная стрельба, перемещаемая хлопками ручных гранат.

"Товарищ Винсент" поначалу настаивал, что его "соединенные силы" числом аж в полторы сотни должны занять позиции на краю леса. К счастью, Свену и доктору все же удалось его переубедить. Во-первых, почти наверняка кто-то из герильерос бы не выдержал и бабахнул по гвардейцам раньше времени. А во-вторых, у гвардейцев по-прежнему было численное преимущество и, пытаясь удрать с поля, они бы партизан просто смели. А вот среди деревьев — это уже совсем другое. В лесу хоть как-то управлять подразделением намного сложнее, здесь важно чувство локтя, а если его нет — каждый ведёт свой бой, сам по себе. Или сдается, если вы уже прибежали сюда деморализованной толпой. Доктор считал, что пленных будет не меньше семидесяти процентов и лично я спорить с ним не собирался.

Глава 17

Город взяли практически без боя. Хотя оставшиеся в казармах гвардейцы числом если уступали партизанам, то вряд ли намного. Только вот про численность герильерос посланные в качестве парламентеров два подранка вряд ли могли рассказать что-то внятное, кроме "в лесу их тьма-тьмущая". Зато мысль нашего приятеля Педро Карерра у них получилось донести, как говорится, не расплескав по дороге.