На взлетной палубе остался всего один катер. Рядом стоял Урсис со старым боевым бластером в руке, а на трапе катера лежали четверо мертвых медведей.

— Ник, — крикнул Брим, перебегая через палубу, — что здесь произошло?

В это самое время первые характерные колебания бета-вибрации сотрясли палубу снизу.

— Расскажу, когда выберемся, — ответил медведь, забираясь в люк.

Брим, ввалившись в кабину следом за ним, рухнул в левое кресло. Пристегиваясь одной рукой, он подал энергию на первый гравигенератор и поставил демпфер тяги на МИНИМУМ. С кормы донесся ощутимый толчок — катер подключился к источнику энергии.

— Так какого же черта у вас тут стряслось? — спросил Брим.

— Ты про трупы?

— Про них.

— Матросы. Вылезли из гипердвигательного отсека, что ли, когда все остальные уже смылись. Остался только этот катер, последний, а они не захотели тебя ждать. Ну и… — пожал плечами Урсис.

— Спасибо, друг. — Давление топлива быстро поднималось, и прибор показал 3100. — А остальные? Почему они не подождали?

— Сильный взрыв в носовой части. Запаниковали, ну и снялись… Штатские, одно слово. Никакой дисциплины в критических ситуациях.

Индикатор активности первого гравигенератора стал желтым, потом зеленым, и палуба под ногами слегка завибрировала — в противовес жутким толчкам, которые шли снизу и теперь приняли ярко выраженный гамма-ритм.

— Похоже, все в порядке, Ник, — ободряюще сказал Брим.

— Лучшая новость за всю мою жизнь. И скоро мы отсюда уберемся?

— Прямо сейчас. — Брим поставил подачу энергии на ноль и переключился на ВНУТРЕННИЕ ИСТОЧНИКИ. Маленький робот пробежал по ангару и исчез под катером. В момент переключения свет в кабине замигал, и легкая дурнота оповестила о том, что катер перешел заодно и на внутреннюю гравитацию.

Робот вынырнул наружу с отсоединенным кабелем, и Брим махнул ему рукой — уходи, мол. Несколько циклов спустя — невероятная удача продол жала способствовать им — Брим запустил все четыре гравигенератора, а корабль все еще не взорвался. Звездная чернота космоса манила, как сама жизнь, в раскрытый люк ангара.

Последний взгляд на двигательную панель сказал Бриму, что все системы готовы к полету. Он двинул демпферы вперед до отказа, и все четыре индикатора показали 9100. Вернув рычаги на отметку 4500, Брим направил нос катера в открытый люк, на волю.

— Держись, Ник, — сказал он сквозь стиснутые зубы и отпустил с сердечным трепетом оба гравитормоза. Катер рванулся вперед и вышел в космос, и не успел пролететь тридцать кленетов, как «Максим Чкалов» со всем своим грузом превратился в клубящееся облако радиоактивного пламени и раскаленных осколков.

Мощная взрывная волна подхватила катер и понесла, как щепку в потоке расплавленной лавы, но тридцатикленетовая фора достаточно смягчила удар, и через несколько циклов Брим вернул контроль над кораблем. В пятнадцати кленетах за кормой конвульсивно мерцающее облако на месте погибшего транспорта стало меркнуть среди звезд, а через метацикл исчезло без следа.

Брим поставил КА'ППА-передатчик катера на автоматический режим — его шифрованные позывные, передаваемые через неравные промежутки времени, должны были сойти за статические выбросы для перехватчиков Лиги, спасателей же оповещали о координатах. Сделав это, Брим расслабился впервые после попадания торпед. Вот тебе и слетал на фронт, подумал он уныло.

Как только навигационная система стабилизировалась после взрыва, Брим и Урсис поспешили на корму к крошечному навигаторскому пульту. Брим прикусил губу, садясь перед экраном.