Мужчины верили в то, во что хотели верить, и в этом их слабость, которую можно использовать, как и любую другую. Богам это известно, и Одину в особенности.

Побратимы постепенно разбредались в поисках еды, эля и женщин. Я некоторое время торговался за меха и полотно, чтобы сбыть их по приемлемой цене; хотя понимал, что торговцы просто меня грабят; даже несмотря на то, что еще слишком рано для кораблей с товарами вверх по реке. Раз уж мы взяли все это в набеге, то я подумал, не имеет значения, какую прибыль мы получим от продажи, во всяком случае, я был рад избавиться от всех этих товаров и связанных с ними воспоминаний.

Я как раз заключил сделку, плюнув в ладонь и пожав руку торговцу, когда ко мне сквозь толпу пробился Абьорн, откусывая насаженные на деревянный прутик куски мяса. Он кивнул головой через плечо и заговорил.

— Кто-то хочет перекинуться с тобой словечком, — произнес он.

Мясо сочилось жиром, и я взглянул ему за спину. Там стоял седобородый с посохом в руке. Торговец, с которым я только что разговаривал, с опаской оглянулся на старика и оборвал свой рассказ. Я спрашивал этого торговца, как и остальных, о греческом священнике и белобрысом мальчике с севера, и им ничего не стоило рассказать, ведь они наверняка здесь побывали, но местные жители не хотели признаваться.

— Торговец Касперик желает говорить с тобой, — пробормотал седобородый.

— Кто такой Касперик? — спросил я, и посланник удивился и раздраженно поднял бровь.

— Это тот, кто хочет тебя увидеть, — важно произнес он, и Финн зарычал на него, словно пес.

— Тогда я должен достойно облачиться, чтобы посетить такого уважаемого человека, — ответил я, прежде чем Финн надумал швырнуть седобородого в воду.

Я повернулся к Тролласкегу.

— Принеси-ка синий плащ из моего морского сундука и застежку вместе с ним, — громко велел я.

Он нахмурился и сунул мне вещи медленно и с застывшим от досады лицом, и прежде чем он успел заявить, что он мне не трэлль, чтоб я сдох, я подтянул его ближе.

— Верни всех на борт и будь начеку, — прошептал я. — Ослабь швартовы. Я возьму с собой Финна, Воронью Кость и Рыжего Ньяля, и если все будет хорошо, отправлю Воронью Кость обратно. Если же нет, то вернется Рыжий Ньяль. Как только увидите его, отталкивайтесь от пристани и гребите вверх по течению. Проверь, чтобы девчонка находилась на борту.

Тролласкег удивленно моргнул и кивнул. Река разлилась, и будет нелегко грести против течения.

— Можно мне сойти на берег? — раздался голос, и мы обернулись к Черноглазой. На ней была рубаха Яна Эльфа, потому что он самый низкорослый в команде, но все равно эта рубаха скорее напоминала платье, доставая до самых икр.

Я покачал головой.

— Может быть позже, — ответил я, и она буквально утопила меня в черных глазах, заставив устыдиться даже такой дружеской лжи.

— Мы должны пойти в боевом облачении, — огрызнулся Финн, и я опять помотал головой, не сводя с нее глаз.

Нет смысла провоцировать местных жителей и напрашиваться на неприятности. Мечи, как и полагается, но не кольчуги, шлемы, щиты и большие секиры. Финн хмыкнул — видимо, я его не убедил.

— А в чем проблема? — вмешался Онунд, оглядываясь, пока седобородый посланник нетерпеливо постукивал посохом.

Мы поднялись вверх по реке на длинном драккаре, зарево пожара в поселении, которое мы спалили, окрашивало небо позади нас, враги предупредили всех о нашем приближении. Даже учитывая то, что племена с западного берега враждовали с живущими на восточном, торговцы безделушками исчезли бы отсюда при виде нас, как и все остальные, словно снег с освещенной солнцем поляны. И все же они до сих пор здесь, торгуются и обманывают, как будто ничего не боястся, хотя им потребовалось не меньше двух часов, чтобы проявить дружелюбие.