— Тогда боги меня прокляли меня, я понял это какое-то время спустя, ведь вскоре после этого они обрекли меня на унижение и рабство. С тех пор я никогда больше не стрелял так далеко.

— Почему твои боги так поступили? — поинтересовался Ботольв.

Курица вздохнул.

— Я промахнулся, то ли глаз подвел, то ли рука дрогнула, я целился в сердце, но это был старый лось, и я попал ему прямо в задний проход, в самое неудачное место. Я опозорился.

— Но сегодня ты попал, — заметил Токи и рассмеялся, на что Курица пожал плечами.

— Было недалеко. На такой дистанции я могу отстрелить слепню яйца.

— А разве у слепней есть яйца? — нахмурившись спросил Колль, и Курица совершенно серьезно кивнул и даже не улыбнулся.

— Поэтому, когда у меня в руках лук, вокруг нет ни одного слепня.

Мы хорошо посмеялись, на время прогнав ужас перед восьмеркой берсерков, мы веселились, танцевали и барабанили в сковороды и котлы, пока солнце не скрылось за тучами и не начался мелкий дождь, мягкий, как волосы ребенка.

Это был хороший вечер, мы словно позабыли, что за нами охотятся, и я был благодарен Фрейе, богине мира, за эти короткие мгновения радости.

Конечно же, ощущение безмятежности не продлилось и до утра.

Глава 6

Я проснулся из-за криков и огней, и сразу же с ругательствами схватился за меч. И тут мягкий знакомый голос велел мне надеть рубаху и перестать орать.

Торгунна сидела на корточках и доила козу, неустанно работая пальцами, молоко стекало в чашку. Было еще темно, но вокруг горели костры, все суетились, стоянка пришла в движение. Я услышал женские стоны, затем она закричала во весь голос.

— Почему ты доишь козу ночью? — спросил я, еще дурной ото сна, и Торгунна фыркнула, кивнув в ту сторону, откуда раздался крик.

— У нее отошли воды. Мне понадобится молоко, чтобы омыть младенца.

Будущая мать появилась чуть позже, ее решили переместить сюда, посчитав, что здесь будет удобнее принимать роды. Меня и других мужчин стали прогонять, чтобы мы нашли себе другое место для сна. Сигрид переступала с трудом, ее ноги подкашивались, Ива с одной стороны и Тордис с другой поддерживали ее под руки.

— Она обессилела, — прошептала Тордис. — Ей нужен родильный стул.

— Ну конечно, — проворчала Торгунна с кислой гримасой, словно откусила зеленое яблоко. Она выпрямилась, держа миску с молоком на изгибе локтя. — Я совсем забыла взять родильный стул в суматохе, когда собирала вещи, припасы и прочее, спасаясь от врагов моего мужа.

Я надел рубаху и огляделся, кругом горели костры, чтобы отпугнуть эльфов — эти мерцающие создания любят воровать, а еще они пугают новорожденных, насылая ночные кошмары.

Появилась Ингрид, с ее рук капала кровь, другие женщины почтительно сделали шаг назад. Она подошла к стонущей Сигрид и повязала окровавленными руками ленты с рунами на ее запястья, чтобы придать роженице силу и легкость, и облегчить боль. Я знал, что Ингрид была в Гестеринге бьяргригр, повитухой, помогала рожать всем женщинам в усадьбе, ведь только Ингрид владела сейдром, что очень помогало в этом деле; у Торгунны и ее сестры Тордис, этого дара не было.

— Ясна… — простонала Сигрид.

— Мы не сможем одновременно держать ее и принимать ребенка, — настаивала Тордис. — Особенно в самом конце.

Я знал, как обычно происходят роды, — женщина встает на локти и колени, в это время кто-то сзади принимал ребенка. Ингрид деловито развязывала узлы, ослабляла ремни и пряжки, все подряд — еще один ритуал, позволяющий облегчить роды. Женщины распустили волосы и заправили их за пояса, чтобы не мешались.

Сигрид опять застонала и выгнулась.