— Дрозд, — сказал я. — Так тебя зовут?

— Так меня называют, — ответила девочка по-норвежски, ее речь звучала необычно, со славянским акцентом, она внимательно смотрела на меня.

— Черноглазая, — вспомнил я.

Она кивнула и быстро добавила: «Да, господин», прежде чем Рыжий Ньяль успел отвесить ей затрещину.

— Это ты убила Ясну? — я махнул рукой в темноту — туда, где в повозке лежало мертвое тело.

— Нет... господин. Кто-то пришел во тьме. Я услышала, как Ясна издала вскрикнула и умолкла. Я спряталась.

— Кто-то пришел? — мрачно спросил Финн, в его голосе прозвучали подозрение и насмешка.

Она взглянула черными глазами на Финна.

— Я думаю, это был человек. Безмолвный.

— И что сделал этот безмолвный человек? — спросил я, она нахмурилась и покачала головой.

— Что-то сделал, — ответила она, затем мрачное выражение ее лица изменилось, она повернулась ко мне, словно цветок к солнцу. — Господин. — Я лишь знаю, случилось что-то плохое, — добавила она. — И я спряталась.

Да, сейчас ей лучше всего спрятаться и держаться подальше от взглядов озлобленных мужчин и света костра. Финн взглянул на меня, затем на Бьяльфи и покачал головой.

— Она вооружена? — спросил я Хленни, и он нехотя помотал лохматой головой.

— Ты проверял?

Он кивнул и поспешно добавил:

— Тому, кто владеет сейдром, не нужен клинок, ярл Орм.

В ночи раздался пронзительный вопль, и мы вздрогнули.

— Волосатые яйца Одина, — выругался Финн и запнулся — не очень хорошо сквернословить перед богами, особенно сейчас, когда норны так близко, начинают плести нить новой жизни.

— Лучше побрей свои волосатые руки, — испуганно пробормотал Клепп Спаки.

Я снова взглянул на девчонку, в ее влажных глазах читался вызов, она напряглась, натянутая тетива лука. Я поручил Хленни присматривать за ней остаток ночи, меняясь с Рыжим Ньялем. Утром мы с Бьяльфи и Финном осмотрим тело, и тогда поймем, что произошло на самом деле, и не удивлюсь, если это будет что-то похуже сейдра.

Воины слушали старинные истории Обетного Братства — некоторые сами участвовали в них — затем мужчины с ворчанием стали расходиться, исчезая в холодной и влажной тьме. То и дело раздавались стоны и крики Сигрид, мы вслушивались, как на свет появляется новый человек.

Это продолжались довольно долго; Я задремал с саксом в руке и проснулся от того, что Торгунна прикоснулась к моей ступне и отскочила, когда я спросонья замахнулся клинком. Умная женщина, она знала — если разбудить вооруженного мужчину, он может поранить себя и окружающих.

— Роды закончились, — произнесла она устало, и я заморгал из-за яркого света ее факела, заметив на горизонте тонкую бледную полоску — скоро начнется рассвет.

— Мальчик, — добавила она. — Здоровый и крикливый. Сигрид жива, и это хорошо.

Это и вправду было хорошо — часто женщина, рожающая впервые, умирала. В опустевшем круге уже почти погасших огней я заметил Сигрид, она лежала под шкурой. Ботольв стоял немного в стороне, великан одарил меня улыбкой поманил меня рукой, остальные воины столпились у меня за спиной — все, кроме часовых.

— Кровищи было... — пожаловался он, медленно покачивая головой. — Ятра Одина, парни, я не раз сражался в стене щитов и скажу вам — в бою не так тяжело, там нет столько крови, дерьма и воплей.

— Давай-ка, снимай штаны, — велела ему Ингрид, она суетилась над свертком из мехов, откуда выглядывало маленькое красное личико. Я знал, что каждая конечность младенца была омыта в молоке с солью и бережно обернута в чистую льняную ткань.