Я присел на корточки, размышляя и рассматривая тело с разных сторон, пытаясь найти разгадку. Смертельный укус блохи? Даже если Гуннхильда и делала что-то подобное, она вряд ли могла проскользнуть в крошечное тело блохи и убить человека, это казалось невероятным.

Это не сейдр. Но я вдруг вспомнил одно место, где ядовитые иглы унесли больше жизней, чем клинки, Великий город. Я вскочил, сыпля проклятиями, выкрикивая уже запоздалые приказы. Через мгновение моя догадка подтвердилась — монах Лев исчез.

— Вместе со своими острыми иглами, — прорычал Финн, когда я объяснил ему ход своих мыслей. Он с силой хлопнул ладонью по борту телеги. — Дерьмо!

— Я бы ни за что не додумался, — смущенно произнес Бьяльфи, переводя взгляд с мазурской девочки на меня, и обратно.

Финн наклонился и ножиком для еды перерезал ремень, связывающий руки девчонки; она потерла запястья, а Хленни нахмурился.

— Он убил Ясну, подумав, что это Сигрид, — сказал я, озвучивая всем свою догадку. Торгунна увела Сигрид из повозки, но маленький грек не знал этого и в темноте принял толстую рабыню за беременную женщину; он уколол Ясну отравленной иглой в мочку уха, она даже не успела вскрикнуть, причем сделал это быстро и точно, а затем растворился во тьме. Думаю, рабыня почувствовала укол, заворчала, почесала ухо, и затем — уснула вечным сном. Бедная Ясна, она погибла из-за своего толстого живота.

— Я все равно ничего не понимаю, — смущенно проворчал Бьяльфи. — Мы знаем, как это было сделано и кем, но зачем монаху из Великого города убивать Сигрид?

Потому что Стирбьорн пользуется поддержкой Великого города, и монах отправился сюда не расследовать, кто вывез греческий огонь за пределы империи, а наоборот, сам привез это грозное оружие и проследил за его применением, причем находясь на стороне жертв. Я не понимал, зачем Великому городу понадобилось посадить Стирбьорна на высокое кресло конунга свеев и гетов, но это явно их метод, в этом я не сомневался.

Однажды в составе войска киевского князя Святослава мы участвовали в осаде хазарской крепости Саркел, князь специально для этого взял с собой инженеров из Великого города. Они были нужны Святославу, чтобы разрушить стены каменной крепости, которую ранее возвели строители из Великого города. Греки, называющие себя ромеями в Константинополе, были настоящим клубком змей.

Стирбьорн потерпел поражение и бежал, казалось, затея провалилась, но юнец по-прежнему оставался наследником конунга. Дядя едва ли стал бы его убивать, и если берсерки не справятся с заданием, молчаливый маленький грек с отравленными иглами убьет наверняка. К счастью, у него ничего не вышло.

— Да, Орм, ты умен, — сказал Онунд Хнуфа, его голос раздался из бледно-молочной дымки рассвета, он лежал в повозке неподалеку и слышал разговор. Горбун привстал на локоть и оглядел собравшихся. — Я наблюдал, как ловко ты вел дела в Великом городе, и до сих пор удивляюсь, как тебе удается понимать образ мыслей греков.

Все согласились с Онундом, одобрительно кивая и поддакивая.

— А теперь объясни, зачем грек прихватил с собой маленького Колля? — добавил Онунд.

Глава 7

Это был прекрасный мост, построенный из добротного камня, длиной в два роста высокого мужчины, достаточно широкий, чтобы по нему могла проехать повозка. Горный поток под мостом с журчанием и шелестом прорезал ущелье. Внизу лежали камни, поросшие зеленым мхом, в серебристых струях они искрились кварцевыми прожилками. Сокровища Горного владыки, назвал их Финн, подражая скальдам.

Мы стояли и ждали, и я подумал, что норны привели меня в это место, именно здесь закончится нить моей жизни. Я предложил Одину жизнь и знал, что Одноглазый принял эту жертву. При условии, что он выполнит свою часть уговора, сказал я себе, оно того стоит.