Мы все-таки едем к дому, в котором в последний раз в своей жизни была по-настоящему счастлива.

Идти по подъезду и знать, что, скорее всего, сюда больше никогда не вернусь, тяжело. Ловить тени воспоминаний и понимать – это конец – невыносимо. Внутри меня будто работают крохотные, но смертельно острые лезвия, и крошат органы на куски.

Мари видит, как мне тяжело, и берет меня за руку. Родители идут сзади, и иногда, когда чуть оборачиваюсь, я замечаю, как они оглядывают здесь все. Знаю, о чем они думают. И в этом хлеву жила наша дочь?

Наверху хлопает дверь, слышится лай. Я мгновенно узнаю Пломбира и собираюсь кометой сорваться с места, но папа останавливает меня, схватив за плечо.

– Лучше уйдем, – просит он тихо. – Вдруг это те люди?

Но вот раздается лязг связки ключей и потявкивание. Плохие люди бы не стали запирать после себя квартиру, не стали бы выводить Пломбира.

Я вырываюсь и поднимаюсь на пролет выше, где сталкиваюсь с женщиной средних лет в темном тренче. На руках она пытается удержать непоседливого Пломбира, но тот изворачивается, чтобы метнуться ко мне. Встает на задние лапы, радостно виляет хвостом и лижет мои руки.

– Здравствуйте, – улыбается незнакомка. – Вы, наверное, Ангелина? Как раз собиралась вам звонить.

Молчу, но глаз не опускаю.

– Я ваш адвокат, Юлия Артемовна. – Она протягивает мне руку, а я отшатываюсь на ступень вниз.

– Я вас не нанимала. И что вы делали у меня дома?

Папа пытается увести меня, мама семенит рядом, а Мари хочет подхватить на руки Пломбира, но тот не слушается подругу, которую видит впервые.

– Меня для вас нанял Филипп Рехтин. Сегодня утром я посещала его в хирургическом отделении, где получила доверенность на продажу квартиры.

Она указывает на нашу с Филом дверь, и мне становится дурно. Юлия читает мое недоверие и, чтобы хоть как-то доказать свои слова, подает стопку листов.

– Посмотрите. Это доверенности и документы на продажу.

Без сомнений, это почерк Фила. Тот самый, каким он прошлым летом вывел «Ангел» на моем кофейном стакане.

Почерк, с которого все началось. Какая ирония – им же все и кончится.

– С каких пор адвокаты занимаются продажей? Учтите, мне нечем вам платить ни за вашу работу, ни за эти дополнительные услуги.

– Ангелина, вам не нужно ничего оплачивать. На это пойдут все деньги с продажи квартиры.

– Чего?! – взвизгивает Мари и выхватывает стопку бумаг. – Сколько же стоят ваши услуги?

Я забываю, как разговаривать. Мне кажется, язык распух, как при анафилактическом шоке. Неповоротливый, чужой, он отказывается шевелиться, пока в голове складывается пугающий пазл.

– Это смешная цена! – возмущается Мари. – Кто в здравом уме продаст квартиру по стоимости коробки из-под фена?!

– Тот, кому срочно нужны деньги, – спокойно поясняет Юлия. – Сумма действительно смешная. Зато покупатели уже есть, они ушли за пару минут до вашего прихода. Сделка назначена на сегодня.

Забираю у Мари документы и нахожу в них подтверждение каждому слову Юлии. И почти на каждой странице – подпись Фила.

Что же ты наделал… Почему не нанял адвоката себе?!

– Я отказываюсь от ваших услуг, пока не поговорю с Филом сама.

– Ваше право. – Юлия пожимает плечами и подает мне визитку. – До скорой встречи, Ангелина Данииловна.

* * *

Дело движется быстрее, чем я могла предположить. И так же быстро я из молодой девушки превращаюсь в безжизненную куклу. С виду все та же Ангелина, но взгляд стал тусклым, и тело будто износилось.