Все, чем могу заниматься, – это листать ленту и смотреть, сколько еще людей встало на нашу сторону. Огласка получилась нешуточная, особенно после того, как Богдан и Даша выложили ролики, где Дыбенко стреляет в меня… но попадает в Фила. Энтузиасты по единственному кадру с номером машины вычислили все о ее владельце, что стало очередным доказательством вины Дыбенко.

В нашу поддержку выступили многие медийные личности. Писатели, блогеры, артисты, фотографы, дизайнеры… Я давно подписана на Диану Фогель, но в жизни бы не подумала, что она станет моей союзницей. Ее репосты всегда приносят кучу просмотров и раздувают костер надежды. Меня поддерживает даже Алекс Шторм.

Дыбенко не соскочит.

Мне помогают даже одногруппники и преподаватели, до которых быстро доносятся новости о моей двойной жизни. Однако на время я бросаю учебу, потому что появляться на парах не дают ни разбитое состояние, ни допросы и судебные разбирательства, на которые хожу чуть ли не каждый день. Вместе со мной на них всегда присутствует Юлия.

После нашей первой встречи вечером с незнакомого номера мне позвонил Фил.

– Верь Юлии, она хороший адвокат, – вместо приветствия сразу сказал он, а у меня слезы навернулись на глаза.

– Фил, ты в порядке? Где ты, я приду! Чей это номер? Зачем продал квартиру? Почему ты нанял адвоката мне, а не себе?

Но в трубке уже звучали короткие гудки, а когда я перезвонила, ответила Юлия. Она сказала, что Фил все еще в больнице под надзором полицейских, которые отобрали у него телефон.

Злость во мне мешается с отчаянием.

На первую же встречу со служителями закона мы с Юлией идем вместе, хоть я и думаю, что все это может быть подставой. Однако эти сомнения рассеиваются, когда Юлия из миловидной женщины превращается в настоящего рыцаря с Уголовным кодексом вместо копья.

Она защищает меня от всех каверзных вопросов и нападок. Доказывает отсутствие моей вины, которую старательно пытаются притянуть за уши.

– Она знала, что Рехтин курьер!

– Она писала заявления, которые вы проигнорировали.

– Она сама может быть пособницей Станислава!

– Она сдала его с потрохами, рискуя собственной безопасностью.

Звучит много, ужасно много, вещей, в которых я не разбираюсь. Кажется, что любой закон имеет двойное дно. Я бы в жизни не справилась одна, ведь за случайное необдуманное слово можно сойти за пособницу. Но за меня в основном говорит Юлия. Она берет эту роль и на судебных заседаниях, ведь именно там мне труднее всего держать себя в руках.

Мне плевать на Дыбенко, который, сидя за решеткой в зале суда, все еще пытается выглядеть непричастным. Плевать на его соучастников, которые тоже появляются перед судьей. Всех их приговаривают на серьезные сроки, но радоваться этому сполна не получается.

Ведь на одном из заседаний, в конце концов, за решеткой оказывается и Фил.

Нам не дают поговорить до начала заседания, не подпустят меня к нему и после процесса. Я знаю это, а потому впиваюсь взглядом в Фила, когда его заводят в зал и сажают в тесную каморку, окруженную решеткой.

Несправедливо, что он сидит там же, где был Дыбенко. Парень, которого против воли втянули в этот ад, не должен платить так же дорого, как настоящий убийца и злодей.

Фил сильно осунулся. Руку придерживает специальная шина, из-под одежды выглядывают бинты. Только из-за раненой руки на него не надели наручники.

Все заседание я беззвучно роняю слезы, а Фил улыбается мне, когда наши взгляды встречаются.

Все решено. У Фила нет союзников, нет адвоката. Зато есть обвинение за неоднократный сбыт наркотиков в сговоре и воровство. И пусть он говорит честно и признает вину, его это не спасает.